Книга Маугли 3. Доверие и предательство, страница 153 – Павел Казаков

Крапива тем временем развивала свою мысль.

— Ты не прав. Сейчас время военное. Ты объявил о своей войне, Империя убила всех лидеров человечества, меняет границы и устраивает казни. Мы в этом городе сбили несколько транспортных средств и расстреляли десятки имперцев. Знал этот мужик или нет, но сейчас идёт война. А где война, там стреляют. И ты сам это слово используешь, но не очень понимаешь, что оно значит. На войне умирать будут не только те, кого ты пожелаешь лично убить. Люди будут умирать оптом и в розницу. Друзья и враги, знакомые и не знакомые. Виновные и невиновные. Люди с оружием и люди без оружия. В любой ситуации, если есть время подумать и собрать побольше данных, можно найти куда более взвешенное и правильное решение, чем мгновенное. Но времени на поиски правильного решения просто нет. Вот ты нашёл уже несколько «правильных» решений: выстрелить в плечо, просто вырубить. У тебя иллюзия, что ты мог успеть принять эти решения. Если не принял, значит и не мог их тогда принять, не было времени у тебя.

Я обдумал и кивнул.

— Ладно, это я понял. Но как-то лучше не становится.

Крапива внимательно посмотрела на меня своими яркими глазами.

— А с хрена ли тебе должно легче становиться? Ты отца убил на глазах у сына. Тебе просто с этим дальше жить надо и воевать, а не в соплях тонуть. Что это меняет в наших раскладах? Ты понял, что не можешь дальше так поступать и должен уйти в монастырь? С чего бы? Возникла ситуация, в которой один придурок создал нам не просто угрозу жизни, а угрозу полного стирания личности — ведь именно это нас ждёт, если мы живыми попадёмся имперцам. Ты за это сломал ему телефон и убил отца. Успел убежать. Жив, можешь планировать бой с имперцами дальше. Или не можешь? Или мы что-то ещё должны сделать? Мы зачем вообще этим занимаемся, а не в домике у моря живём? Есть смысл заморачиваться ради потенциального бессмертия этих людей или можно забить на всё и жить спокойно? Когда ты объявляешь войну, ты должен знать, что люди будут терять друг друга. Пусть этот мужик как тонгер не умер, но он потерял сына и всю свою жизнь, а сын потерял отца. Жопа, что сказать. Ты всем мил не будешь. Люди будут идти против тебя вольно или невольно и тебе придётся их убирать со своего пути. Обходить, договариваться и убивать. Да, убивать. Ты должен понимать, что умрут не только те, кто к нам с мечом и бластером придёт, а также много невиновных людей. Такие дела. Я знаю, за что мы боремся. Я сделаю всё, чтобы эта хрень по промыванию мозгов перестала существовать. И «всё» означает также и то, что если бы вместо тебя там в ресторане стояла я, то точно также вынесла бы тому придурку с его игрушечным пистолетом мозги. Я лучше тебя стреляю, но в тех условиях, даже я бы не задумалась о ранении или чём-то таком. Потом бы ты также меня откачивал, — последнюю фразу Крапива произнесла намного более мягким голосом. А до этого она чуть не выжигала мне каждое слово изнутри головы.

— Ладно, я всё понял. Живём дальше. Идём к цели. Кстати, ты так себе духовный целитель, но на удивление эффективный.

— Мне кажется, или ты всё ещё немножко ноешь?

— Не ною.

— Врёшь.

— Я ворчу.

— Да, ты ворчишь. Ворчать можно, ныть нельзя. Иначе в соплях утонем, а там и имперцы с их мозгопромывающими агрегатами подоспеют.