Книга Маугли 1. Конец отпуска, страница 117 – Павел Казаков

Оказавшись в лесу, мы побежали по направлению к машине. Быстро добежали, я закинул сумку с вещами Степанова на заднее сиденье и сам сел туда же. Крапива завела машину, развернулась и поехала в направлении трассы.

В молчании мы ехали минут десять. Потом девушка нарушила тишину:

— На базу или успеем в «Снежную королеву» заскочить поразвлечься, – нервно произнесла она.

— Ты как вообще сама? – я видел, что с моей подругой что-то не то.

— Плохо, – каким-то неживым голосом ответила девушка.

— Остановись, давай поговорим.

— Сейчас, – Крапива встала поблизости от странного ларька, размером с фуру, на котором огромными буквами было написано во всю длину «СГУЩЁНКА И ВАЛЕНКИ». Может быть, нервное, но меня с этого словосочетания пробило на смех.

Крапива же была не просто серьёзной, она выглядела очень расстроенной и мрачной. Когда я на её глазах трёх людей в сером расстрелял, она такой не была. Сейчас её что-то зацепило намного сильнее. Может, что я так жестокость проявил. Да она, вроде, и не против особо была. В общем, я рядом с девушкой, а их понять до конца нельзя. Выслушаю и что-нибудь придумаю.

— Маугли, ты чего ржёшь, как обкуренный? – мрачно спросила меня Крапива.

— Чего-то меня эта надпись «сгущёнка и валенки» зацепила. Никогда такого не видел.

— Это всё, что тебя волнует?

— Ну, я не отрицаю, у нас много проблем, но мы, вроде, действуем по плану, в итоге прорвёмся. Не волнуйся! Или ты переживаешь, что этому уроду шею сломал, а не пристрелил?

— Да мне плевать на этого урода! Я бы и сама его с радостью придушила! – уже не сдерживаясь закричала на меня девушка. Что-то я ничего не понимаю уже.

— Так, скажи, что конкретно тебя расстроило? Я не понимаю. Извини! Просто скажи, что случилось, и мы придумаем, что с этим делать, – я придумаю, а не мы, про себя поправил я себя. Крапива что-то не очень на роль придумщицы претендует. Было видно, что девушке тяжело говорить.

— Маугли, он сказал, что люди после процедуры умирают в любом случае в течение одного-шести месяцев. Тебя эта информация не напрягает?

Опа, а я мимо ушей пропустил… Даже нет, я всё услышал, но как-то на свой счёт не принял это. Теперь-то напрягает, конечно. Но когда надо решать вопросы жизни и смерти и утешать девушку, утешение девушки идёт первым номером, а уже потом всякие мелочи типа жизни и смерти. А мою спутницу требовалось утешать.

— Знаешь, я тогда мимо ушей пропустил. Но сейчас вот думаю, что вряд ли в отношении меня это сработает. Я во-первых, не побежал убивать Елисея сразу после психушки, во-вторых, я сдержался даже когда его увидел, в третьих, я его не убил, когда мог, в-четвёртых, я не умер сам, хотя внушение было однозначным и должно было сработать, и оно, заметь, до этого всегда срабатывало, и в-пятых, я не подчинился внушению человека в сером. Со мной такого не произойдёт. У меня, получается, очень неплохой иммунитет ко всяким внушениям. Я на высоте без страховки работал две недели после этой обработки, залипал и тупил, это да, но даже не споткнулся ни разу. Нет, со мной такого не будет! – пока Крапиву убеждал, сам себя убедил. Реально же доводы логичные. – Потом ещё такой момент. Никто не мог вспомнить ничего из того, что ему в голову засунули, а я сам вспомнил чуть ли не половину всего. Мне кажется, если я остальное вспомню, то вообще никаких негативных эффектов не будет. Сейчас же вот не чувствую никакого стремления Елисея убить. Я с этим уже справился. Так что не волнуйся. Сила этого их воздействия в его неизвестности, а для меня это не неизвестная вещь сейчас.