Книга Маугли 1. Конец отпуска, страница 115 – Павел Казаков

Мне было очень тяжело сдерживаться, но я продолжил расспросы. Каких-то признаков раскаяния Степанова я не наблюдал, только физические мучения от тех порезов, что я ему нанёс во время допроса, и страх за свою жизнь. Я спросил ещё раз, и Степанов подтвердил: абсолютно все подвергнутые процедуре независимо от того, удалось или нет им выполнить внушённые приказы, умирали. Выжить было невозможно. Организм «самоочищался» от этого жёсткого внушения только смертью. Срок жизни варьировался от одного до шести месяцев.

Так вот с тех пор, как Степанов впервые увидел капсулу за работой, он хорошо подправил своё финансовое положение, поскольку платили ему отлично. С момента установки капсулы в нашем городе около ста человек были подвергнуты процедуре. Подавляющее большинство из них составляли люди, привезённые из других городов. Молчаливые специалисты на скорой привозили пациента к отдельному входу. Степанов изучал приложенные документы, программировал оборудование и запускал процедуру. В основном внушения содержали либо инструкции по саботажу, либо указание устроить несчастный случай, себе или кому-то, кто был целью. Таким образом устранялись конкуренты, либо у них появлялись огромные проблемы. Также изредка бывало, что заказ был, а исполнителя не было. В случае с прокурором города ситуация была такой, что он решил дать ход делу по расследованию хищений на госпредприятии. Степанову поступила задача найти кого-то, кто убьёт сына прокурора. После такой трагедии, как потеря сына, прокурор бы вряд ли легко оправился, и его могли снять с должности или отправить в отпуск. А исполнителя не было. И тут неожиданно появляется непонятный парень, который ищет какую-то девушку, не зная её имени. Алгоритмы уже были готовы, поэтому меня недолго думая оформили как сложный случай, перевели в закрытое крыло и подвергли процедуре. Заранее прописав, что, если я пойму, что задачу невозможно выполнить, я должен умереть. Вставили полноценный пакет внушений на остановку сердца и остановку дыхания.

Когда я спросил, делал ли Степанов с другими что-то подобное тому, что сотворили с Вероникой, он сказал, что нет, но глаза забегали, и тогда я не выдержал и отрезал ему ухо. Крапива к этому моменту уже закончила перебирать вещи Степанова и сейчас слушала, сложив руки на груди. Лицо её было очень мрачным, а серые глаза мне напоминали сталь сломанного мной ножа не только цветом, но и выражением. Поняв, что я вижу, когда он врёт, Степанов сказал, что ещё пять раз заказывал женщин и подвергал их этой же процедуре. Одна ещё жива, остальные умерли, две, покончив жизнь самоубийством, одна утонула, у другой остановилось сердце.

— Что значит «заказывал»?

— Есть контора, «Нож», услуги по охране. Им можно заказать человека убить или привезти на опыты, но только согласовав с куратором. Они мне и привозили. Я выбирал женщину, если её без проблем можно было использовать, например, одна живёт, родственников нет, мне её привозили. Я её обрабатывал, после чего мог с ней общаться на своих условиях.

Так с этими ублюдками из «Ножа» понятно. Логично, что их для этого используют.

— А кто такой куратор?

Степанов замолчал.

— Говори!

— Он меня убьёт, если я скажу.

— А я тебя убью, если не скажешь. Да и как ты понял, вас уже зачищают. Ты же от него, наверное, и убегаешь?