Книга Ступень 5. Бегство в Эдем, страница 78 – Юрий Киселев

Отдельной строкой стоит изготовление оружия. Оружие каждый делает сам для себя и у соседей не покупает. Почему — не знаю, что-то связанное с местными религиозными предрассудками. Якобы изготовленное своими руками оружие никогда тебя не подведёт, в отличие от чужого, способного в самый ответственный момент предать своего хозяина. Подозреваю, что аборигены вообще одушевляют своё оружие, наделяя его чертами полноценной разумной личности, что, по моему мнению, абсолютный ненаучный бред. И если с магией я за время, прожитое в деревне, уже как-то смирился — сложно отрицать очевидное, к тому же сама магия есть, по моему разумению, не что иное, как особая форма энергии, выделяемая местными жителями и которой они научились управлять, то души — это уже мистика. Поверить в то, что у оружия может быть душа, так же сложно, как поверить в богов…

* * *

Всё время, пока я жил в деревне и изучал её быт, Ирума готовилась к нашему походу в столицу. Или делала вид, что готовилась. Я ей не мешал, помня обещание и наблюдая видимые результаты процесса подготовки. Хитрость девушки я обнаружил лишь спустя достаточно продолжительное время, когда все мыслимые и немыслимые сроки давно уже прошли, а мы так никуда и не выдвинулись. Более того — наступила осень, проявившаяся в данной местности наступлением сезона дождей. На мой прямой вопрос о конкретной дате выхода девушка ответила:

— Наступил сезон дождей. В дождь идти нельзя.

— А почему тогда мы не вышли раньше?

— Раньше я была не готова к походу. И ты не был готов. Дальний поход требует серьёзной подготовки. Оружие, одежда, обувь, запасы в дорогу.

— Сейчас готова?

— Сейчас — да, но в дождь идти нельзя.

— Почему?

— Лес плохой, — как непонятливому ребёнку объяснила мне девушка, — всё промокло, негде спать, зверь пугливый и охота плохая. В дождь идти нельзя, надо сидеть дома и дожидаться весны.

— А весной идти можно?

— Весной — можно.

— Тогда готовься к походу. Как только наступит весна и прекратится дожди — мы выходим. Или ты забыла о своём обещании?

— Я помню о своём обещании, Кейт, и доведу тебя до столицы…

Так я остался в посёлке до весны.

* * *

Весной выяснилась одно очень интересное последствие моего проживания в доме Ирумы. Впрочем, будь я умнее, я мог бы об этом последствии и догадаться — оно возникает всегда после близкого общения между мужчиной и женщиной. Короче, и Ирума, и её сестра оказались беременны. Так как у обеих женщин кроме меня никакого другого мужчины не было, вопрос об отцовстве даже не стоял.

Узнал я о последствиях приятно проведённых ночей по естественному спутнику беременности — токсикозу. В неявной форме страдали им обе моих женщины — и Ирума, и Лания, причём им почти удалось скрыть от меня внешние проявления своего интересного положения. Токсикоз проявлялся у дам лишь в лёгкой форме, причём исключительно по утрам, когда я сплю, а всё остальное время они демонстрировали обычную активность и абсолютно не страдали отсутствием аппетита. И всё бы ничего, подобное состояние у женщин, как правило, в скором времени проходит само собой… Но тут как раз закончился период дождей и я стал усиленно готовиться к походу, выдвигаясь на пробные короткие двух — трёхдневные переходы по лесу для того, чтобы привыкнуть к грузу вещей за моими плечами, уложенному в специально изготовленный к походу рюкзак, и притереться к новенькой, по моим меркам сшитой одежде и, самое главное, к новой обуви. В эти краткосрочные, но от этого не менее напряжённые вылазки с непременными ночёвками в лесу мы отправлялись вдвоём с Ирумой, и женщина оказалась вынуждена находиться перед моими глазами круглые сутки, даже когда спала со мной в обнимку. Разумеется, в первый же наш выход утреннюю тошноту ей скрыть не удалось, но по первому разу я не придал ей значения — мало ли что съела женщина на ночь, да и темп накануне я задал приличный, причём поддерживал его на протяжении всего пути. Тошнота, повторившаяся на следующее утро, уже вызвала подозрения, а после третьего раза подряд Ирума была вынуждена признаться. Да, давно я так не ругался. И если бы не клятвенные заверения женщины, что беременность совсем не мешает ей ходить, а добраться до столицы мы успеем задолго до того, как наступит срок рожать, я бы не знаю, что с ней сотворил. Прибить бы, конечно, не прибил, но нашёл бы иной нелетальный способ объяснить, как она неправа. Выяснив, что, задав хороший темп с самого старта, мы сможем добраться до столицы месяца за четыре, в крайнем случае — пять, успев до начала следующего сезона дождей, я назначил конкретную дату нашего выхода — через месяц. Тем более что сейчас, когда основной период дождей уже прошёл, но небо периодически продолжало хмуриться и неприятно моросить, по лесу передвигаться оказалось действительно тяжеловато — не просохшая после продолжительных дождей почва, устланная толстым слоем промокшей палой листвы, пружинила под ногами, и сил на каждый шаг приходилось затрачивать значительно больше. Зато на этот месяц у нас выдалась неплохая возможность потренироваться на выносливость, что я и высказал Ируме. Она молча, склонив голову, согласилась с моим предложением, признавая мою правоту.