Книга Ступень 5. Бегство в Эдем, страница 60 – Юрий Киселев

Из дальнейшего разговора я узнал, что в Эдеме есть деньги. Как они выглядят — Ирума обещала мне показать, как только мы вернёмся в деревню, потому что с собой у неё денег нет. Не нужны ей деньги в лесу, и тут я девушку отлично понимаю — если целыми сутками бегаешь по лесу, то каждая кроха поклажи на счету, лишнюю тяжесть таскать на себе никто не хочет. Кстати, налоги, составляющие десятину, можно платить и деньгами, и натурой, то есть собранными или выращенными продуктами либо сделанными своими руками вещами. Деньгами выгоднее — натуральные продукты староста оценивает по сильно заниженным ценам, в городе, если отвезти самим, товары удастся продать значительно дороже, даже если сдать их оптом перекупщикам. Но сами жители добытый ими товар, а это преимущественно дары леса, в города не возят — не хотят терять своё время. Перевозками занимаются специальные караваны сборщиков налогов, которые за счёт разницы курса покупки-продажи и живут. Собственно, деньги у односельчан Ирумы появляются за счёт сдачи мытарям излишков добытой в лесу продукции сверх обязательного, но, как уже было сказано ранее, необременительного ежегодного налога. Из этой информации я сделал вывод, что дороги между населёнными пунктами в Эдеме всё-таки есть, а то, что я ни на одну из них за всё время моих блужданий по лесу так и не наткнулся, говорит лишь о моём фантастическом "везении".

В городах сосредоточились торговцы, которых иногда называют менялами, и ремесленники, специализирующиеся на изготовлении сложных товаров — оружии, посуде, хорошей качественной одежде, предметах обихода. Тут, правда, я не слишком хорошо понял — Ирума на мой наводящий вопрос сказала, что и посуду, и оружие, и одежду жители её деревни умеют делать сами. Кстати, одежду, которая на ней, девушка сшила сама, использовав для её изготовления собственноручно выделанную кожу из собственноручно добытых ею животных. Правда, ткать она не любит, а немногие имеющиеся у неё домотканые вещи выменяла на добытые ею меха и кожу — в деревне Ирумы несколько женщин весьма ловко управляются с ткацким станком и обеспечивают всю деревню дешёвой и высококачественной тканью из растительных волокон. Сырьё для ткацких станков добывается из молодых побегов какого-то тростника, в изобилии растущего недалеко от деревни. Некоторые прядут из шерсти — надо только брать шерсть с определённых животных. Там же, неподалёку от деревни, имеются залежи железной руды, из которой жители делают металлические изделия, выплавляя металл в небольших самодельных плавильнях и насыщая расплав легирующими добавками, о существовании которых не в курсе разве что малые дети. То есть и с лёгкой промышленностью, и с металлургией местные жители знакомы не понаслышке. Зачем им тогда города — не понимаю…

Выяснил я и цель, ради которой девушка забралась так далеко от своей родной деревни. Целью, что очевидно, оказался раненый отважной охотницей и добитый мною зверь, которого, в переводе на имперский, Ирума назвала иглобрюхом. Девушка выслеживала его больше недели — животное чрезвычайно редкое, чуть ли не занесённое в местную красную книгу, и его шкура ценится на вес золота или того, что тут является мерилом ценности. Правда, используется не сама шкура, а покрывающие её сплошным ковром вместо шерсти длинные и даже на вид необычайно острые иглы. Девушка, выяснив, что я не претендую на трофей, и получив моё согласие на разделку туши, сильно обрадовалась и тут же кинулась снимать шкуру вместе с иглами, пояснив, что в них содержится магия жизни. Из дальнейших путаных объяснений я догадался, что сами иглы полые и внутри содержат какое-то редкое биологически активное вещество, предположительно — местное лекарство, обладающее сильно выраженным оздоравливающим и чуть ли не омолаживающим эффектом. То-то у меня порезы от игл так чесались… По крайней мере, шкуру с туши девушка сняла с предельной осторожностью — меня к этому процессу даже не подпустили, смотрел издалека. Потом Ирума тщательно вычистила шкуру, стараясь не прикасаться к острым концам иголок, и, расстелив её на траве, аккуратно скатала в скатку, внимательно следя, чтобы оказавшиеся внутри шкуры иголки не сломались, после чего, тщательно упаковав, засунула шкуру в висящий за спиной рюкзак, перетянув кожаными ремешками. Видимо, оценив моё терпение, девушка пояснила: