Книга Корица, вино и немного желания, страница 97 – Элис Рид

Моя доля была больше первого гонорара и меньше желания наказать себя всем будущим заработком. Мы составили график на год. Подписывая, я чувствовала не очищение, а тяжесть обязательства, которое будет возвращаться каждый месяц.

— Если фильм провалится? — спросила я у советницы Роуз.

— График пересмотрят по доходу. Долг не требует, чтобы вы перестали есть.

Она перевернула страницу к строке о минимальном платеже.

— В городе совсем нет уважения к трагическим жестам.

— Они плохо учитываются.

Роуз говорила с юмором чиновницы, пережившей слишком много красивых банкротств. Я подписала.

Том оформил отдельный план для винодельни. Ему пришлось отложить оборудование для гостиничной кухни и продать резервную повозку. Он не предложил сложить наши долги в романтическое «мы». Это сохранило справедливость: любовь не смешивала бухгалтерию до неразличимости.

На улице мы сравнили сроки. Его выплаты заканчивались раньше, мои — позже.

— Я могу дать тебе беспроцентный заём, — сказал Том.

— Нет.

Он не стал убеждать.

— Хорошо. Если передумаешь, предложение будет письменным и без личных условий.

Именно поэтому отказ не превратился в испытание его щедрости. Я поцеловала его в щёку и пошла в лавку на вечернюю смену.

Там ждала госпожа Норт с дочерью. Они прочли журнал и купили одну свечу вместо набора. Половина покупки, один месяц долга, одна новая граница — жизнь после кульминации двигалась такими единицами.

Мы с Томом не прятались и не держались за руки на площади. После работы он спросил, можно ли проводить меня домой. Я согласилась.

Съёмки начинались через неделю.

Дома мы составили список ущерба: разбитая посуда, ожог повара, повреждённая конструкция фонаря, отменённые заказы. Винодельня и лавка разделили расходы по ответственности. Элиза не позволила мне отдать весь гонорар вперёд.

— Компенсация должна быть договорённой, а не театральной, — сказала она.

— В этой семье больше нельзя страдать красиво.

— Можно. После бухгалтерии.

Том пришёл с накладными. Мы сидели за одним столом, но не касались под ним коленями, как тайные любовники. Нив проверила номера бутылок, Адриан закрыл медицинские карточки.

Городская история получила окончание не на сцене, а в этих списках. Кто-то сохранил желание, кто-то отказался. Ни одно ночное признание не считалось договором без повторного подтверждения.

Лора купила билет на декабрьские пробы и продолжила уроки. Джордж отказался от лодки Пелхема после осмотра днища, но вступил в долю с двумя рыбаками на другую. Миссис Лейн подписала аренду только после того, как хозяйка прачечной согласилась на передачу дел. Картеры не продали лавку; сын уехал на трёхмесячные курсы, отец нанял помощника, мать действительно перебралась в маленькую спальню.

Мисс Грей и Олден подтвердили поцелуй без площади, почтальона и магического вина. Они не сообщили подробностей. Вейлмор пережил это с трудом.

Не все последствия были удачными. Женщина из «Чайки» ушла от женатого мужчины. Учитель музыки получил отказ от женщины, которую любил, и попросил отпуск. Два торговца расторгли партнёрство после трезвого разговора. Возвращённая пауза не обещала счастливого ответа.

На рассвете я нашла красное платье на спинке стула. Подол был испачкан, рукав порван. Я решила взять его на съёмки и починить. Не как талисман. Как рабочую одежду, пережившую слишком много сюжетных функций.