Книга Корица, вино и немного желания, страница 87 – Элис Рид

— Понял.

Том отошёл от двери и оставил мне свободный проход к лестнице.

— И если мы будем вместе, я всё равно буду иногда флиртовать с красивыми мужчинами.

— Этот пункт уже был.

— Договоры полезно перечитывать.

Том подошёл ближе, остановился между мной и дверью, но оставил свободный проход сбоку. Такая мелочь сказала о его внимании больше обещания никогда не ошибаться.

— А ты? — спросила я. — В гостиницу будут приезжать женщины. Некоторые красивее меня.

— Это статистически смелое предположение.

— Том.

Он перестал улыбаться.

— Я буду их замечать. Иногда они будут мне нравиться. Верность для меня не слепота. Это то, что я сделаю с интересом после.

Ответ не льстил. Именно поэтому я поверила.

— Подходит, — сказала я.

— И это всё?

— Не злоупотребляй редкой зрелостью. Она мне не идёт.

Я протянула руку. Том подошёл на последний шаг, положил ладонь поверх моей. Его пальцы были тёплыми и шершавыми, кожа на месте ожога — гладкой. Я провела большим пальцем по розовой полосе.

— Болит?

— Если нажать.

Я не нажала. Подняла его руку к губам и поцеловала рядом с ожогом. Том выдохнул, свободной ладонью коснулся моей щеки и замер, ожидая. Я повернула голову в прикосновение.

Поцелуй у окна был медленнее набережной. Без города, который нужно спасать, я впервые услышала, как Том дышит, почувствовала вкус кофе, которым он пытался заменить ужин. Его ладонь скользнула с щеки на затылок, другая легла на талию. Платье, созданное управлять взглядами, теперь мешало: крючки впивались в спину, плотная юбка собиралась между коленями.

Я потянула Тома за жилет. Он приблизился, и желание стало слишком большим для комнаты, где пока не было даже матраса. Мы оба засмеялись — тихо, не от неловкости, а от практического абсурда.

— Очень предусмотрительная стройка, — сказала я.

— Я могу принести стул.

— Не порть момент мебелью.

Я поцеловала его ещё раз, потом упёрлась лбом в плечо. Хотела продолжить. Также хотела, чтобы первая близость после магии не случилась в ночь перед кризисом, среди строительной пыли и усталости.

— Остановимся, — сказала я.

Том убрал руки сразу. Не отскочил, не сделал остановку наказанием. Подал платок, чтобы стереть пыль с моей ладони.

— Я всё ещё хочу тебя, — добавила я.

Том провёл пальцем по спинке единственного стула, но не стал придвигать его к нам.

— Полезная информация.

— Не распоряжение.

За окном рабочий уронил доску; звук вернул нас к недостроенной комнате.

— Записать в журнал?

— Только если госпожа Хейл не ведёт копии.

Мы спустились на кухню. Там действительно нашлись два стула и корзина с едой, которую приготовила госпожа Хейл, вероятно предвидя нашу неспособность планировать ужин. Хлеб, сыр, яблоки. Никакого вина.

Том разложил карту помещений. Я ещё чувствовала его ладонь на талии, но мы обсудили замки, огнетушащий песок и список гостей. Чувственность не обязана была исчезать, когда люди говорили о работе. Работа не становилась прелюдией только потому, что мы целовались минуту назад.

За едой Том рассказал о северной гостинице, где проработал два года. Он любил момент перед открытием дверей: чистые комнаты, пустая книга гостей, ощущение множества возможных историй. Ненавидел, когда хозяин обещал приезжим «дом вдали от дома», а работникам не давал выходных.