Книга Корица, вино и немного желания, страница 83 – Элис Рид

— В этой смеси нет, — ответила я. — Гарантию даём по конкретному товару и журналу приготовления. Не по фамилии.

Она попросила показать журнал. Мы показали. Покупку госпожа Норт не забрала, но и деньги не потребовала. Сказала, что подумает.

После её ухода Элиза выдохнула и села. Я никогда не видела, чтобы один клиент так её утомил.

— Хочешь, я завтра буду отвечать? — спросила я.

— Хочу. Но не вместо меня. Рядом.

Мы договорились о сменах. Сестринство не означало, что одна героиня берёт на себя всю боль, а другие поддерживают. Иногда оно было расписанием, в котором никто не оставался у прилавка один.

Моя смена выпала на утро перед фестивалем. Первой пришла женщина, которой я отказала в привороте. Она положила на прилавок письмо.

— Я спросила его без магии, — сказала она. — Он выбрал невесту.

Я ждала обвинения. Женщина попросила чай для сна.

— Вы говорили, есть средство пережить отказ.

— Разговор, не средство.

— Тогда говорите.

Мы сели в углу. Я не убеждала её, что она найдёт другого, и не говорила, что сосед недостоин. Она злилась на него, на невесту, на себя. Иногда повторяла одно и то же. Я слушала, пока за дверью собиралась очередь, затем честно сказала, что должна вернуться к работе. Предложила прийти вечером после праздника, если будет нужно.

— Вы всё ещё очень красивая, — произнесла она у двери, словно это было обвинение.

— Да.

Женщина прижала письмо к груди и впервые посмотрела мне прямо в лицо, а не на волосы или платье.

— И вам тоже отказывают?

— Да.

Я не стала рассказывать биографию, чтобы заслужить сочувствие. Двух коротких ответов хватило.

Следующим вошёл господин Кроу с женой. Он вернул флакон масла, потому что флиртовал со мной при ней. Госпожа Кроу закатила глаза.

— Он флиртует со всеми, кто не успевает уйти, — сказала она. — Масло оставляем.

Муж открыл рот. Она добавила:

— А дома поговорим о том, почему ты считаешь это безобидным.

Они купили ещё свечу и ушли не примирёнными, а готовыми к разговору. Лавка постепенно возвращалась к обычной работе, где магия не отменяла характер.

Я хотела закрыться наверху. Вместо этого осталась у прилавка и отвечала одинаково подробно каждому. Не рассказывала, что сама призналась совету, как доказательство добродетели. Признание не стирало поступок.

Вечером мы с сёстрами проверяли оборудование медпункта. Элиза подписывала дозы, Нив испытывала вентиляционные ленты у окон. Я репетировала речь без зеркала.

— Если толпа не слушает? — спросила Элиза.

— Разбить что-нибудь громкое.

Она подняла выбранный бокал к лампе и проверила толщину края.

— Безопасное.

— Элиза, ты уничтожаешь искусство.

— Только стеклянную часть.

Я выбрала пустой тонкий бокал и металлический поднос. План включал даже драматический жест. Впервые драматический жест подчинялся безопасности.

Нив проверила бокал в защитных очках. Осколки должны были остаться внутри глубокого подноса. Она обмотала ручку тканью и заставила меня ударить три раза в пустом дворе.

Первый удар вышел слишком слабым. Второй разбил стекло, но поднос выскользнул из руки. На третьем я повернула запястье правильно.

— Убедительно, — сказала Нив.

— А красиво?

Она осмотрела поднос, край бокала и расстояние до моих пальцев.

— Это относится к задаче?

— Всегда.

Она посмотрела на серое платье, на собранные волосы и вдруг поправила прядь у моего виска.