Книга Корица, вино и немного желания, страница 27 – Элис Рид

Нив принесла карту города. Отметила винодельню, дома рабочих, «Чайку» и площадь.

— Если источник один, случаи пойдут по маршруту бутылок.

— А если состав передаётся от человека к человеку?

Элиза переставила красную булавку с лавки на винодельню и измерила расстояние до следующего адреса.

— Тогда после твоего присутствия пострадала бы половина Вейлмора.

— Спасибо за оценку моего социального влияния.

— Это контрольная группа.

Телефон зазвонил снова. Женщина, попробовавшая вино на дегустации, призналась мужу, что хочет открыть собственную мастерскую. Муж поддержал идею. Потом она попыталась ночью снять деньги со счёта и арендовать первое помещение.

Смешным оставалось желание. Опасной была скорость.

Мы начали различать три стадии. Сначала человек становился разговорчивее и легче признавал то, что уже носил внутри. Потом желание сужало внимание: исчезали деньги, время, чужие границы. В третьей стадии тело шло за первой возможностью — бежать, звонить, подписывать, целовать. Не у всех доходило до третьей. Тепло, количество вина и замкнутое помещение меняли скорость.

Нив нарисовала на доске три круга и соединяла случаи линиями. Элиза рядом вела медицинскую таблицу: пульс, дыхание, температура, лекарства. Я записывала действие, которое человек пытался совершить. Сами слова желания шли отдельной строкой. Так магия переставала быть настроением и становилась наблюдаемой системой.

Том позвонил из винодельни. В его голосе больше не было лихорадочного веселья. Он сообщил номера партий, температуру дегустационного зала и имена работников, которые пробовали вино.

— А ты чего хочешь сейчас? — спросила я прежде, чем успела остановиться.

Он помолчал.

— Чтобы все вернули бутылки. Чтобы ты не несла это одна. И поесть — я пропустил обед.

Три желания разного размера. Ни одно не стало приказом. Я попросила его поесть и сразу услышала в собственном голосе заботу, которую можно было принять за близость.

— Это производственная рекомендация, — добавила я.

— Тогда внесу в журнал.

Он не стал делать из этого флирт. Оттого мне захотелось улыбнуться сильнее.

Я переписала рецепт крупно и оставила пустое место там, где строка была повреждена. Впервые не заполнила пробел удобной догадкой.

После закрытия мы провели первый опыт без людей. В три одинаковых стеклянных сосуда налили воду с каплей вина. Один оставили у открытого окна, второй поставили возле печи, третий закрыли под колпаком. Нив следила за температурой, Элиза — за временем, я отмечала запах на полосках ткани.

Через двадцать минут холодный образец почти не пах. Тёплый отдавал корицей на расстоянии ладони. Под колпаком аромат пропитал ткань так, что я почувствовала его, едва Элиза приподняла край.

— Не вдыхай, — сказала она.

Я уже отступила. Раньше могла бы обидеться на приказ. Сейчас отметила: тело усвоило опасность быстрее гордости.

Уголь вошёл в лабораторию, остановился у порога и выгнул спину. Элиза немедленно закрыла колпак и вынесла кота. Его реакция не стала магическим показателем — животные избегали резких запахов и без колдовства. Но она напомнила, что пар касается любого тела в помещении, даже того, которое не выбирало участвовать.

Мы перенесли опыт в закрытый шкаф с вытяжкой. Нив написала на двери: «Не открывать в тепле». Я добавила вторую строку: «Любопытство не считается согласием». Элиза оставила обе.