Книга Хрупкость, страница 29 – Кортни Ли Винн

— Это был роскошный дворец, – продолжаю я. – Но моей любимой комнатой была библиотека. Ее называли «маяком Зо», потому что каждая поверхность, корешок каждой книги были окутаны светом. С потолка свисали тысячи сияющих кристаллов разной длины. А по ночам, когда библиотека закрывалась, потолок оживал из-за появления полудуш, становясь похожим на ночное небо с мерцающими звездами. Но это было не туманное и затянутое тучами небо, как у нас, – уточняю я. – Оно было похоже на то, о котором я тебе читала, – ясное небо миров, где можно увидеть звезды и галактики.

Исабелл поднимает голову и смотрит на стропила, словно пытаясь представить такое небо.

— И там ты научилась говорить на моем языке? В библиотеке Зо?

Я киваю, и у меня перехватывает горло.

— Меня научил мой друг.

Мое сердце болезненно сжимается при мысли о Тиане… Мысли о его смерти проносятся в моем сознании вместе с этим темным, расплывчатым пятном во времени – реакцией на трагедию, как предположил один целитель. Но ради Исабелл я стараюсь не показывать свои страдания и потому сдерживаю слезы, которые щиплют мне глаза, и легонько постукиваю ее по носу.

— Моя история – об этом самом друге, мальчике из Авома, который был чуть старше, чем ты сейчас. Он рассказывал мне легенды о первой матери-паучихе, которую изгнали из его мира, и ей негде было растить своих детей, а также о том, как она сплела для них дом из шелковых нитей.

Исабелл сводит брови.

— Я знаю эту историю.

Я наклоняюсь ближе.

— Но я не говорила тебе, как именно он ее мне рассказал. Мой друг отдал свой ужин слуге из замка в обмен на старую скатерть. Он забрался в самую глубину библиотеки, набросил скатерть на стол и соорудил крепость. Я выкрала из кухни бисквиты, и мы ели их под столом, пока он рассказывал мне о матери-паучихе.

Я собираю магию Лихи в ладонь, и над рукой поднимается розовый дымок, принимая форму большого паука.

Исабелл хихикает, и ее глаза ярко блестят, следя за дымным пауком, который бегает вокруг нее. Она смеется, и ее смех прекрасен, словно мелодия арф во время летнего солнцестояния.

За дверью раздается стук и рычание Брунара:

— Рабыня закончила работу?

Смех Исабелл смолкает, и она начинает оглядываться в поисках мусорной корзины, которую куда-то убрала Прейси.

— В ванной комнате, – подсказываю я. – Иди. Я отвлеку его.

Если Брунар расскажет моему отцу про Исабелл, ее в лучшем случае накажут. А в худшем ее ждет судьба Тиана. Я затягиваю пояс халата, выхожу в коридор и закрываю за собой дверь комнаты.

Тот дух уже там. Воздух наполняется потусторонним холодом, и я сразу замечаю его над головами стражников.

Я привыкла к духам, но не к таким, как он. В основном души почти неосязаемы. Они похожи на призрачные шары энергии, неспособные говорить. Но этот дух… У меня потеют ладони от исходящей от него силы, и мне кажется, что даже пол в его присутствии покрывается трещинами.

Его сила так похожа на силу моего отца.

Я делаю вдох, стараясь успокоиться, и вспоминаю, зачем я вышла из комнаты.

Я вынимаю кинжал из пристегнутых к бедру ножен и приставляю его к шее Брунара.

— Говори тише, – шиплю я. – Если я снова тебя услышу…

Я прижимаю острие, почти прокалывая кожу.

— Я позабочусь о том, чтобы твой голос больше никто не услышал. Ты понял?