Книга Хрупкость, страница 207 – Кортни Ли Винн

Тьма накатывает на меня волной, и сквозь нее прорывается золотистый свет, пытаясь противостоять темноте.

С громким криком я бросаюсь на Казема.

Он взмахивает мечом, и клинок с такой силой и скоростью пронзает мой корпус, что сбивает меня с ног, словно осколки бомбы. Я падаю на циновку. Сквозь пелену черного тумана я вижу улыбающееся лицо Казема, который при помощи силы кольца загоняет меч глубже.

Мой крик заглушает отвратительный треск клинка, рассекшего тело и вонзившегося в циновку. По ее поверхности расплывается кровь, и среди алого пятна мерцает золотистое свечение. Это дар Валы, текущий в моей крови и исцеляющий рану от клинка.

Но его недостаточно.

Недостаточно для исцеления. И для поднимающейся тьмы.

Казем наклоняется надо мной, словно любуясь своей работой. Я с силой бью его в лицо башмаком с шипами.

Он падает на одно колено, воет от боли и тут же исцеляет порез на щеке.

— Тебе конец, – злобно рычит он, хватает второй меч и вонзает его мне в живот с чавкающим влажным звуком.

На потолке Мегакупола вспыхивают звезды, но растущая тьма мгновенно гасит их.

С моих губ снова срывается крик, но на этот раз он становится тише. Воздух со свистом проникает в мои легкие.

Впервые в жизни я протягиваю руку к тьме. Я хочу убить его, и я его убью, но золотистый свет вспыхивает, отталкивая бездну, словно живую стену, и не давая мне дотянуться до нее.

Казем вырывает из моего тела клинок и поднимает его вверх, направив окровавленное острие мне в сердце. Он держит меч над головой обеими руками, готовясь нанести смертельный удар.

Я хватаю меч, пригвоздивший меня к циновке. Его лезвие разрезает мою ладонь, как масло, но я не отпускаю. Я с криком продолжаю тянуть, нанося себе все новые порезы. С каждым рыком и воплем боли тьма бьется о золотую стену у меня внутри.

Глаза Казема расширяются от удивления, и он снова пытается вонзить меч мне в сердце. Я перекатываюсь в сторону.

Мне едва удается уйти от удара.

Мои руки трясутся, воздух со свистом вырывается из легких, мускулы сводит судорогой, но я опираюсь на локти и отползаю в сторону.

Похоже, Казему нравится это зрелище, потому что я замечаю, как он поднимает руки. Вельможи громко кричат, по моему лицу и телу льется кровь, а женщины в переполненной королевской ложе хором повторяют имя Казема.

Я нахожу глазами свою королевскую ложу.

Она пуста.

Безмолвна.

Никто не пришел.

Казем неторопливо приближается ко мне и бьет меня ногой в челюсть. Голова дергается назад, и изо рта брызжет кровь. Тьма снова ударяется в золотую стену, оставляя на ней трещину.

Я пытаюсь подняться, но руки меня не слушаются, и я снова падаю на циновку.

Казем наступает мне на руку и наклоняется ближе.

— Я не должен этого говорить, – шепчет он мне на ухо, – но, пока мы беседуем, твой дух умирает в последний раз.

Дэй.

Я больше не колеблюсь ни секунды. Рядом никого нет, а значит, никто не пострадает. Я мысленно пробиваю кулаком золотую стену – последнее препятствие на пути чудовища внутри меня, запретной сущности, связанной с моей душой. Его тьма заполняет меня.

И я приветствую ее.

Она смотрит моими глазами на Казема, и внутри меня зарождается черная дыра силы. Впервые в жизни я принимаю себя такой, какая я есть, и принимаю все то, на что способна моя сила.