Книга Живи и дай поесть, страница 30 – Моргана Бест

— Ну, разве что я чувствую запах цианида.

Некоторое время мистер Баттонс молча размышлял, сосредоточенно сморщив лицо.

— Нет, не может быть. Вы не видели ничего, что вызвало бы хоть малейшее подозрение?

— Нет, совсем ничего.

Мистер Баттонс нахмурился – его внушительные брови сошлись, точно две мохнатые гусеницы, затеявшие совещание.

— Память – вот в чём всё дело, Сибил. Я заметил, что она бывает обманчива. Вы когда-нибудь смотрели фильм, а потом пересматривали его и обнаруживали, что некоторые моменты совсем не такие, как вам помнилось? Весьма сбивает с толку, право. В прошлом месяце я смотрел «Касабланку» в пятидесятый раз и мог поклясться, что одна реплика там звучала иначе.

Он снова отхлебнул чаю и продолжил:

— Раз так, поневоле задумываешься, насколько вообще точны наши воспоминания. Знаете, я однажды прочёл, что люди считают память точной записью прошлого, будто прошлое записано на DVD и его можно прокрутить заново. На деле человек помнит лишь отдельные фрагменты, а сознание настойчиво сшивает их в связную историю. Это как лоскутное одеяло: с виду цельное, хотя на самом деле состоит из множества сшитых между собой кусочков ткани.

Он снова подался вперёд; взгляд у него стал напряжённым.

— Иногда люди живо и в мельчайших подробностях помнят события, которых никогда не было. Их называют ложными воспоминаниями. Явление весьма любопытное, хотя с точки зрения расследования довольно тревожное. Вы уверены, что совсем ничего не помните? Даже отдельных обрывков? Может быть, вы что-то видели, но тогда просто не обратили на это внимания?

Я так усердно хмурилась, пытаясь вспомнить, что у меня разболелся лоб. Закрыла глаза и постаралась мысленно увидеть пансион, комнату Тима Хиггинса, комнату, где нашли его тело. Но в памяти ничего не всплывало. Ничто не казалось важным.

— Нет, – сказала я после долгой паузы, открывая глаза. – Правда ничего не могу вспомнить.

Мистер Баттонс явно разочаровался; плечи его слегка поникли.

— Что ж, тогда давайте осмотрим комнату Тима Хиггинса. Может, найдём там что-нибудь полезное.

— А разве полиция уже не сделала этого? – спросила я.

— Да, разумеется, – ответил он, – но полицейские могли что-то упустить. Взглянуть ещё раз не повредит. Нужен свежий взгляд, как говорится. А в нашем случае – целых два.

Я принялась покусывать кончик большого пальца – нервная привычка, сохранившаяся с детства.

— А нам вообще можно?

— Думаю, нет, – сказал мистер Баттонс, отводя глаза и с нарочитой непринуждённостью делая ещё глоток чая. – Если поторопимся, успеем хорошенько всё осмотреть, пока Элисон не вернулась. После обеда она свободна: уехала навестить сестру в Тамуэрте и вернётся поздно.

Я согласилась, хотя тихий голосок в глубине сознания твердил, что затея не самая разумная. И всё же терять мне было нечего. Вдруг в комнате Тима Хиггинса осталась какая-то улика, которую полиция пропустила. Или же мистер Баттонс сам был убийцей, а я шла прямиком в его ловушку.

Он определённо значился в моём списке подозреваемых – как и все, с кем я успела познакомиться в городе, кроме полицейских. Хотя, если уж начистоту, даже полиция не была полностью вне подозрений. Констеблю Райту явно не терпелось закрыть дело, не особенно утруждая себя расследованием.