Книга Какао, улики и мурашки, страница 31 – Моргана Бест

— Мисс Майерс, – окликнул он с торжеством обвинителя, – в положении вашего центрального гнома обнаружено отклонение примерно в два сантиметра. Вы недавно его передвигали?

— Я… наверное, сдвинула его, когда косила траву? – беспомощно предположила я, чувствуя себя обвиняемой в каком-то гномьем суде.

Его лицо помрачнело.

— Самовольное перемещение – дело серьёзное, мисс Майерс. Заявление о любом изменении в расположении садовых украшений надлежит подавать в совет на утверждение в трёх экземплярах. Вам придётся заполнить форму 47-B: «Заявление о ретроактивном согласовании перемещения садового гнома», а также письменное заявление под присягой с объяснением обстоятельств, приведших к несанкционированному перемещению.

— Заявление под присягой? – повторила я. – Из-за того, что я сдвинула садового гнома на два сантиметра?

— Закон есть закон, мисс Майерс, – сказал Бартоломью. – Самовольное перемещение садовых украшений подрывает самые основы муниципальных норм по благоустройству. Сегодня – два сантиметра, завтра – два метра. Где это кончится?

Энид энергично закивала.

— Бартоломью разработал всеобъемлющую систему предотвращения гномьего хаоса. В вопросах надзора за соблюдением садовых норм он настоящий новатор.

Ещё двадцать минут продолжался этот бюрократический спектакль. Бартоломью задокументировал всё – от угла наклона шляп моих гномов до точного оттенка румянца на их нарисованных щеках. Наконец они удалились, оставив суровые предупреждения о грядущем неусыпном надзоре за гномами и пообещав регулярно возвращаться с выборочными проверками.

— Мы будем пристально следить за ситуацией, мисс Майерс, – крикнула через плечо Энид, пока они маршировали прочь. – Любое дальнейшее нарушение повлечёт за собой официальное слушание в Трибунале по соблюдению норм содержания садовых гномов.

— Он и правда существует? – крикнула я им вслед, но они уже прошли половину улицы, вероятно, направляясь терроризировать очередного ни о чём не подозревающего жителя из-за его садовых украшений.

Я всё ещё пыталась осмыслить случившееся, когда ошеломлённую тишину нарушил другой голос.

— Нарел Майерс!

Я подскочила и снова уронила лейку. Резко обернулась. На этот раз я увидела не Энид и не красноспинного паука, а нечто столь же ядовитое: Грэма Гибсона, на редкость неприятного местного журналиста.

— Чего вам надо? – рявкнула я вместо приветствия.

Грэм поднял обе руки, словно пытался успокоить дикое животное.

— Ну что вы так, Нарел. Я надеялся, мы сможем забыть старые обиды.

— Даже не надейтесь, – прошипела я со всей теплотой антарктической зимы. – Вы вообще понимаете, что стоите на частной территории?

Грэм нахмурился и упёр руки в боки, словно капризный ребёнок.

— Ладно, раз вы предпочитаете такой тон. Не желаете прокомментировать тот факт, что ваша лучшая подруга Летти Смит – главная подозреваемая по делу об убийстве?

— Уходите, иначе я вызову полицию, – сказала я, уже потянувшись за телефоном.

Только тут я заметила в его руке микрофон. Грэм сунул его мне под нос.

— Нарел Майерс, что вы думаете о том, что ваша лучшая подруга Летти Смит является лицом, представляющим интерес для следствия по делу о чудовищном убийстве Боба Джонса?

Я наклонилась к микрофону.

— А я слышала, что следствие как раз вами и интересуется, Грэм Гибсон. Слышала, вы крупно поссорились с жертвой, Бобом Джонсом, и из-за этого вас уволили из сиднейской газеты. Единственную новую работу вам удалось найти лишь в маленьком провинциальном городке. Не хотите это прокомментировать?