Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 45 – Александра Звездочёт

Мелодия, обволакивающая все ее тело своим теплом и материнской любовью. Мелодия, которая когда-то очень давно навсегда оборвалась, исчезла из этого мира, улетела ввысь на больших фиолетовых крыльях…

…Но навеки осталась в ее сердце.

И этот знакомый запах дождя… Такой же, каким он был и в тот самый день, когда Исилия с матерью сидели в беседке, наслаждаясь им и его звуками.

Такой родной… Такой любимый…

* * *

С непривычной внимательностью к чужакам, и уж тем более к пленникам, Ракхтар осторожно уложил принцессу на чистую постель в одной из свободных комнат для слуг. Вся эта ситуация, в которой герцогу пришлось принимать личное участие, очень ему не нравилась, но кто знает, что могло бы произойти, заметь кто-то из других мужчин ослабленную Сиренекрылую и без охраны?

Он даже не сомневался, что слуги-Арахниды с их холодной от рождения кожей, захотят хоть на мгновение прикоснуться к ее мягкому, бархатистому телу, чтобы ощутить человеческое тепло и вспомнить, что когда-то, живя на поверхности Солнечных Земель, их физическая оболочка была такой же теплой и приятной на ощупь.

Но, к счастью, пока он нес ее собственными руками, уже достаточно Арахнидов, встретившихся на его пути, увидели это зрелище. А значит, через день-два все живые существа во дворце будут осведомлены о том, что Сиренекрылая — его собственность, и приближаться к ней запрещено.

У принцессы действительно отсутствовали крылья, но, не считая этого, она выглядела как самая обычная Сиренекрылая, почти ничем не отличавшаяся от других своих сверстниц: миловидное овальное лицо с мягкими чертами, белая, как февральский снег, кожа с легким румянцем на щеках, маленькие пухлые коралловые губы, курносый нос, большие фиалковые глаза и длинные волнистые волосы золотисто-русого оттенка. Так почему же правитель Арвандила отнесся к ней с таким пренебрежением?

Мужчина слышал, как тихо и хрипло она дышит. Видел, как часто и тяжело вздымается ее грудь, а вместе с ней и большое золотое ожерелье с крупными вкрапленными аметистами. Оно начиналось на ее тонкой шее в виде двух колларов, плотно прилегающих к коже, и казалось, что драгоценный металл еще больше затрудняет ей дыхание, всерьез намереваясь задушить ее.

«Это надо снять, — подумал Ракхтар, — иначе Сиренекрылая может не дожить до прихода целителя. Я не уверен, что ей действительно становится труднее дышать, но лучше не рисковать и сделать это в любом случае».

Нависнув над девушкой, он внимательно осмотрел ее аксессуар со всех сторон, с неудовольствием отметив, что застежка должна быть где-то сзади. Выпрямившись, мужчина бросил быстрый взгляд через плечо: дверь была плотно закрыта. И даже если бы кто-то захотел войти в эту комнату, дворецкий Тайтус, находившийся сейчас где-то поблизости, не позволил бы ему этого сделать.

Раздраженно выдохнув, Арахнид несколько раз моргнул и снова склонился над ней. Она была в простом коричневом платье, а от тела исходил слабый цветочный аромат, словно это не она была узницей, всю неделю заключенной в темнице, а кто-то другой.

Ракхтар протянул руку к ее хрупкой белой шее. Сиренекрылые…Те, кто изгнали их из солнечно-зеленых лесов Арвандила просто потому, что не захотели мирно сосуществовать с ними и уважать друг друга. Те, кто оказались слишком жадными, слишком алчными и, обнажив мечи, погнали Арахнидов прочь, не пощадив ни стариков, ни женщин с младенцами. Лежащая перед ним принцесса выглядела настолько слабой и беспомощной, что если бы он захотел свернуть ей шею здесь и сейчас, ему даже не пришлось бы прилагать для этого никаких усилий. Маленькая и беззащитная, брошенная даже собственным отцом… Такая жалкая…