Книга Испытание гордости. Возлюбленная юга, страница 182 – Ярослава Баженова

Равен не раз говорил, что император изменился. Стал мягче. Конечно, на делах и политике это нисколько не отражалось, но вот в основном. Начал больше разговаривать, улыбался, а порой его чрезмерная забота вовсе вызывала смех. В такие моменты Дариан презрительно поднимал бровь, выразительно смотря на друга одним видящим глазом, ничего не говоря. Хотя в душе понимал, что, да, изменился. Причём сильно.

Отчасти это было из-за Авроры. Находясь рядом с ней, ему непроизвольно хотелось вызвать улыбку. Ему очень сильно нравилось, как преображается её лицо, когда она ему улыбалась. Но в основном здесь было замешано другое. Как только живот его супруги начал округляться, Аврору всё чаще стали скручивать кровавые кашли. Порой по ночам она просыпалась и начинала задыхаться, не в силах сделать вдох.

Лорд Пгер сказал, что это из-за проклятия, которое было наложено на драконов. Иными словами — болезнь. Она медленно поражала её. И если раньше организм неплохо справлялся с ней, то из-за ребёнка все силы и магия тратилась на защиту плода. Аврора оставалась беззащитной и уязвимой. Любое неправильное воздействие на неё, и болезнь может начать стремительно расти. Лечения же от неё не было.

Сущность дракона инстинктивно старалась выжечь болезнь из организма, но вместе с этим оно выжигало и жизнь императрицы. Лекари не знали, сколько она проживёт. Двадцать лет. Семьдесят. Или же умрёт во время родов.

Поэтому он сильно злился, когда она подвергала себя опасности, когда сбегала или же слишком много работала. Хотя, к последнему, придраться было нельзя. За последние полгода в империи произошли изменения. Вышел указ об увеличении численности школ для детей среднего класса. Сейчас же императрица добивалась того, чтобы сделать их полностью бесплатными. Тем самым она стремилась поднять уровень образования в стране. Общедоступными стали библиотеки, которые ранее открывали двери лишь для знати. Помимо этого вышел закон, защищающий права женщин. Ужесточились наказания за изнасилование. И ещё несколько указов, связанных с храмами и ограничением их влияния.

Жители искренне любили императрицу. В её честь пели песни, сочиняли стихи, рисовали портреты. Практически везде об Авроре отзывались, как о девушке с изумительно белыми волосами и кожей, ясными голубыми глазами и в чёрно-золотом платье. Так, как-то совершенно неожиданно, к имперским цветам прибился ещё и чёрный. Хоть официально он и не был занесён в закон.

— Дариан, — неожиданно позвала она, обернувшись к нему.

— М-м-м?

— Ты ещё не думал над именем? — поинтересовалась Аврора, выжидающе посмотрев на него. Он невольно опустил взгляд на круглый живот. Даже свободное платье не спасало положение.

— Нет, как на счёт подумать об этом после родов? — наиграно скучающе поинтересовался он, прикрыв глаз.

— Ну, уж нет! — она легко толкнула его бёдрам, выпустив руку, чтобы пойти немного вперёд, а после обернуться и продолжить идти задом наперёд. — Как можно столь безответственно подходить к выбору имён?

— Хорошо, как ты его называешь? — примирительно произнёс Дариан, кинув взгляд за её спину, чтобы удостовериться, что она ни обо что не споткнётся. Но нет, пляж был идеально чистым.

— Мой лучик, — несколько неуверенно произнесла Аврора.

— Так и назовём, Элрион.