Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 410 – Тахира Мафи

— Что с тобой случилось, принцесса? Ты стала какая-то другая.

— В плохом смысле?

— В хорошем. Как будто ты подросла и стала носить лифчик, как взрослая.

Я громко смеюсь.

— Я вполне серьезно, – улыбается Кенджи.

— Ну… – Я молчу, потом добавляю: – Иногда становиться другой даже лучше, правда?

— Конечно, – подтверждает Кенджи. – Да, наверное, ты права. – Он снова замолкает. – Ну а теперь ты мне расскажешь, что случилось с тобой, да? Потому что последний раз, когда я тебя видел, тебя запихивали на заднее сиденье в танк противника, а вот сегодня ты приходишь сюда вся такая свежая – только что из-под душа, в беленьких новых кроссовках, причем прогуливаешься не одна, а с Уорнером, – говорит Кенджи, отпуская мои плечи и снова завладевая моей рукой. – Это все никак у меня в голове не укладывается.

Я медленно выдыхаю, чтобы успокоиться. Как странно слышать голос Кенджи, понимать, что он тут, рядом, но при этом не видеть его. Со стороны, наверное, похоже на то, будто я сейчас собираюсь исповедоваться ледяному ветру.

— Андерсон стрелял в меня, – говорю я.

Кенджи останавливается возле меня. Я слышу его тяжелое дыхание.

— Что?!

Я киваю, хотя он меня сейчас все равно не видит.

— Меня тогда повезли не на базу. Солдаты доставили меня к Андерсону. Он поджидал меня в одном из домов на неконтролируемой территории. Мне показалось, что ему хотелось встретиться со мной с глазу на глаз, чтобы рядом больше не было никого постороннего, – сообщаю я Кенджи, вместе с тем умышленно не упоминая про маму Уорнера. Такие семейные тайны мне не принадлежат и существуют не для передачи третьим лицам. Вместо этого я говорю: – Андерсону хотелось отомстить мне за то, что я сотворила с его ногами. Он стал калекой. Когда я увидела его, он был с тростью. Но прежде чем я успела разобраться, что к чему, он просто вынул откуда-то пистолет и выстрелил в меня. Прямо в грудь.

— Вот черт! – Кенджи шумно выдыхает.

— Я очень хорошо все это помню. – Тут я задумываюсь на секунду, но потом продолжаю: – Как я умираю. Это было самое невыносимое, самое болезненное мое состояние. Страшнее и хуже этого я ничего еще не испытывала. Я не могла кричать, потому что у меня были задеты легкие, и их заливала кровь. Ну, не знаю. Я просто должна была лежать там на месте, пытаясь вздохнуть, надеясь на то, что все это скоро кончится и я умру. И все это время, – говорю я, – все время я думала о том, что провела свою жизнь как трус, и это ни к чему не привело. И я уже тогда знала, что, если мне представится возможность повторить все с самого начала, я обещаю себе, что навсегда перестану малодушничать.

— Да, все это, конечно, замечательно и весьма трогательно, – замечает Кенджи, – но как тебе удалось выжить, черт побери, если тебе выстрелили прямо в грудь? – требует он ответа. – Ты сейчас должна быть трупом.

— Да, конечно. – Я прокашливаюсь. – Да, но дело в том, что Уорнер спас мне жизнь.

— Да ты шутишь?!

Я стараюсь не рассмеяться.

— Я вполне серьезно, – настаиваю я и в течение следующей минуты рассказываю ему о том, как в доме случайно оказались наши девушки и как Уорнер умолял их спасти меня и сам использовал для этого их силу. Как Андерсон преспокойно уехал по своим делам, оставив меня умирать, и как Уорнер забрал меня с собой на базу, где все это время прятал и помогал быстрее восстановиться. – Между прочим, – говорю я Кенджи, – совершенно очевидно, что Соня и Сара до сих пор живы. Андерсон взял их с собой в столицу. Он хочет заставить их служить себе в качестве своих личных целительниц. Возможно, он уже сделал все возможное, чтобы вынудить их вылечить ему ноги.