Онлайн книга «Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня»
|
Неожиданно сердце у меня сжимается. Я начинаю часто дышать и понимаю, что мысль о том, что Уорнер мертв, меня совсем не радует. И это меня страшит. Я смотрю на Адама в надежде увидеть другую реакцию, но я сама не знаю, чего мне можно ожидать. Наверное, я глупая девчонка, потому что удивлена напряжением в его взгляде, нахмуренному лбу и резкой суровой линии рта. Глупо было ожидать чего-то другого от Адама, кроме неприкрытой ненависти. Конечно же, Адам ненавидит Уорнера. Конечно, это так. Уорнер пытался убить его. И он сам, разумеется, хочет, чтобы Уорнер умер. Мне, наверное, сейчас будет плохо. — Прошу вас! – кричит Касл. – Я понимаю, что все вы очень расстроены и сильно переживаете ситуацию! Завтра нам предстоит очень серьезный день, но мы не можем переносить всю свою агрессию на одного-единственного человека. Мы должны использовать ее, как топливо, в своей борьбе и при этом оставаться объединенными. Мы никому и ничему не должны позволить разъединить нас. Только не сейчас! Шесть секунд полной тишины. — Я не буду драться, пока он не умрет! — Мы убьем его сегодня ночью! — Пошли прямо сейчас! Толпа бушует. Это гул рассерженных людей, настроенных крайне решительно. Их лица пугают, они кажутся разъяренными дикарями в своем безумстве. Я и подумать не могла, что в людях из «Омеги пойнт» таится столько негодования. — ПРЕКРАТИТЬ! – Касл поднял над головой обе руки, взгляд его исторгает молнии. Все столы и стулья в зале тревожно задрожали, стуча ножками о пол. Люди начали испуганно переглядываться. Они не в состоянии подорвать авторитет Касла. По крайней мере пока что. — Наш заложник, – начинает Касл, – уже и не заложник вовсе. Невероятно. Этого не может быть. Этого просто не может быть. — Он приходил ко мне недавно, буквально сегодня вечером, – говорит Касл, – и попросил убежища в «Омеге пойнт». Мой мозг отчаянно вопит, он протестует, он не хочет воспринимать те слова, которые только что произнес Касл. Это не может быть правдой. Уорнер сказал, что хочет сбежать. Он сказал, что попробует найти путь к побегу. Но люди из «Омеги пойнт», похоже, удивлены еще больше моего. Даже Адам, сидящий рядом со мной, весь трясется от гнева. Я даже боюсь посмотреть ему в лицо. — ТИШИНА! ПРОШУ ТИШИНЫ! – Касл снова поднимает руку, на этот раз для того, чтобы этим жестом успокоить толпу. Он говорит: — Недавно мы выяснили, что у него тоже имеется дар. И он говорит, что хочет присоединиться к нам. Он будет драться с нами завтра, так он сказал мне сам. И добавил, что будет сражаться против своего отца и поможет нам разыскать Брендана и Уинстона. Хаос хаос хаос начинается во всем зале. — Он врет! — Докажите! — Мы ему не верим! — Он предал своих! Предаст и нас тоже! — Я с ним вместе драться не буду! — Я первый его убью! Касл прищуривается, его глаза сверкают в свете флуоресцентных ламп, а руки двигаются высоко над головой, как венчики для взбивания яиц. Со столов поднимаются все ложки, чашки и миски и зависают в воздухе, предостерегая каждого, кто осмелится говорить, кричать или как-то по-другому выражать свое несогласие. — Вы к нему не притронетесь, – спокойно говорит он. – Я дал себе клятву помогать всем тем, кто похож на нас. Не изменю я ей и сейчас. Вспомните самих себя! – выкрикивает он. – Вспомните тот день, когда каждый из вас обнаружил свой дар! Подумайте об одиночестве, об ужасе, охватившем вас тогда! Вспомните, как от вас отвернулись друзья и отказались семьи! Вы не думаете, что он может измениться полностью? А как же вам тогда удалось измениться, друзья мои? И вы еще осуждаете его! Вы судите такого же, как вы, просящего о помиловании! – Касл смотрит на них с отвращением. – Если он сделает что-то такое, что повредит кому-то из нас, если он хоть чем-нибудь нарушит верность нам – только тогда вы будете иметь право судить его. Но сначала мы должны предоставить ему шанс, разве я не прав? – Он уже не прячет свой гнев. – Он говорит, что поможет нам найти наших людей! Он говорит, что будет сражаться против своего отца! Он владеет ценной информацией, которая будет для нас очень полезна! Почему мы отказываемся предоставить ему возможность доказать правоту своих слов?! Он же просто девятнадцатилетний ребенок! И он один, а нас вон сколько! |