Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 269 – Тахира Мафи

Уорнер все еще улыбается, его плечи чуть заметно трясутся.

— Но это не аргумент, – начинаю я. – Никому не может понравиться, когда его содержат заложником…

Он резко вздыхает. Проводит рукой по волосам. Пожимает плечами:

— Ваши люди теряют время напрасно. Мое похищение никогда не станет вашим преимуществом. Вот это, – заключает он, – я могу вам гарантировать.

Время ужинать.

Кенджи и я сидим с одной стороны столика, Адам и Джеймс устроились напротив.

Мы сидим здесь уже полчаса и готовы обсудить мой разговор с Уорнером. Я посчитала необходимым не упоминать в беседе свой дневник, хотя теперь начинаю задумываться о том, что, может быть, мне как раз стоило им об этом рассказать. И еще я размышляю о том, а не пора ли прояснить тот факт, что Уорнер может спокойно прикасаться ко мне. Но каждый раз, когда я смотрю на Адама, я не могу заставить себя заговорить. Я даже не знаю причины, почему именно Уорнер может до меня дотрагиваться. Может быть, Уорнер просто счастливчик, которым раньше я считала Адама? Может быть, это просто шутка космических сил, их, так сказать, розыгрыш за мой счет?

Но пока я еще не знаю, как мне следует поступить.

Просто некоторые подробности моего разговора с Уорнером кажутся мне слишком личными, чтобы выносить их на общее обсуждение. Например, мне не хочется, чтобы кто-то узнал о том, что Уорнер любит меня. Я не хочу, чтобы всем стало известно, что он завладел моим дневником и даже читал его и перечитывал. Адам – единственный человек, который знает о существовании этого блокнотика. Но он по крайней мере проявил такт в отношении моих личных переживаний. Это он вынес мой дневник из сумасшедшего дома и вернул мне. При этом он сказал, что ничего не стал читать в нем. И пояснил, что знает, какие личные мысли тот может содержать, а ему не хотелось копаться в моей голове.

Уорнер в противоположность Адаму самым тщательным образом исследовал и изучил мои мысли и чувства.

Теперь мне становится страшновато находиться рядом с ним. Сама мысль о том, что мне придется оставаться с ним наедине, вызывает у меня тревогу. Я начинаю чувствовать себя такой беззащитной и уязвимой. Мне очень неприятно сознавать, что он в курсе всех моих секретов. И моих тайных желаний.

И вообще он не должен был узнавать так много обо мне.

Если этого кто-то достоин, так это тот человек, который сидит сейчас напротив меня за столом. Обладатель темно-синих глаз, темно-каштановых волос и рук, которые тронули не только мое тело, но и мою душу.Я хочу его. И всегда буду его хотеть.

И похоже, сейчас с ним что-то не так.

Адам опустил голову, сдвинул брови и крепко сцепил пальцы рук на столе. Он не притронулся к еде и не произнес ни слова с тех пор, как я вкратце пересказала свою встречу с Уорнером. Кенджи тоже хранил молчание. Вообще после нашей последней битвы все здесь стали более серьезными. Мы потеряли несколько человек из «Омеги пойнт».

Я набираю в легкие воздух и делаю очередную попытку.

— Ну и что вы думаете по этому поводу? – спрашиваю я их. – Что насчет того, что он рассказал мне про Андерсона? – Я стараюсь следить за своими словами, чтобы не произнести «отец» или «папа», особенно в присутствии Джеймса. Я не знаю, что именно сказал ему Адам насчет всей этой истории, и сказал ли вообще, но это их дело, и я не имею никакого права проявлять любопытство. Что еще хуже, сам Адам ни разу не заговорил на эту тему, а ведь с того времени прошло уже двое суток. – Как вы полагаете, он прав и Андерсону в самом деле наплевать, что Уорнера взяли в заложники?