Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 267 – Тахира Мафи

— А ты знаешь, – говорит он, захлопывая мой дневник и кладя его на ладонь. Он будто защищает эту книжечку и теперь не сводит с нее глаз. – Я не мог заснуть несколько ночей подряд после того, как прочитал эту запись. Мне очень хотелось узнать, кто эти люди, преследующие тебя на улице, от кого ты так мечтала убежать. Я хотел отыскать их, – тихо продолжает он, – мне хотелось оторвать у них конечности одну за другой. Я был готов убить их так, что было бы страшно даже слушать.

Я дрожу и слышу свой негромкий голос:

— Пожалуйста, пожалуйста, верни мне этот дневник.

Он подносит кончики пальцев к губам. Чуть откидывает голову назад. На его лице появляется какая-то странная грустная улыбка.

— Ты должна узнать и то, как я виноват перед тобой за то, что я… – тут он шумно сглатывает, – что я так поцеловал тебя. Я могу признаться тебе, что и подумать не мог, что в ответ на это ты станешь в меня стрелять.

Тут до меня доходит еще кое-что.

— А как же твоя рука? – удивленно спрашиваю я. Только теперь я обращаю внимание на то, что перевязь исчезла. Он свободно двигает ею. Я не вижу никаких синяков или кровоподтеков или шрамов.

Теперь его улыбка кажется мне даже какой-то колючей.

— Да-да, – кивает он. – Меня исцелили, и когда я проснулся здесь, то был уже полностью здоров.

Соня и Сара. Они помогли ему. Странно, что хоть кто-то здесь отнесся к нему с таким участием. Я невольно отступаю на шаг назад.

— Пожалуйста, – настаиваю я, – мой дневник, я…

— Могу честно сказать тебе, – говорит он, – что я ни за что не стал бы целовать тебя, если бы не был полностью уверен в том, что ты сама этого хочешь.

Я настолько поражена, я просто шокирована, поэтому на какое-то время даже забываю про свой дневник. Встречаюсь с его тяжелым взглядом. Мне удается справиться со своим голосом, теперь он звучит гораздо более уверенно, чем прежде:

— По-моему, я уже говорила тебе, что ненавижу тебя.

— Да, – соглашается он, кивая. – Что ж, ты удивишься, когда узнаешь, сколько людей говорили мне именно эти слова.

— Ничего удивительного.

— Ты пыталась убить меня. – Его губы немного кривятся в горькой ухмылке.

— Это тебя смешит?

— Конечно. – Его ухмылка становится шире. – Это просто восхитительно. – Пауза. – Хочешь узнать, почему?

Я молча смотрю на него.

— Потому что мне ты говорила только то, – поясняет он, – что ты никому не хочешь причинять вред. И уж тем более не намерена убивать людей.

— Именно так.

— Значит, я для тебя представляю исключение?

У меня нет слов. Я онемела. Кто-то умышленно украл у меня весь мой словарный запас.

Мои кости ломают какие-то камни и палки, а эти слова меня просто убивают.

— Тебе легко было прийти к такому решению, – говорит он. – Очень легко. У тебя был пистолет. Тебе хотелось убежать. Ты нажала на спусковой крючок. Вот и все.

Я лицемерка. Он прав.

Я продолжаю говорить себе, что мне совершенно не интересно убивать людей, но при этом я каким-то образом нахожу способ оправдать себя, когда мне это нужно.

Уорнер. Касл. Андерсон.

Я хотела убить каждого из них, и это могло произойти в действительности.

Что со мной происходит?

Я совершила огромную ошибку, явившись сюда. Не нужно было соглашаться на это персональное задание. Потому что я не могу находиться рядом с Уорнером один на один. Не могу. Когда я с ним одна, у меня все внутри переворачивается, и я не хочу анализировать это и понимать, отчего все происходит именно так.