Книга Лишняя невеста Волка, страница 73 – Марьяна Снежинская

— Боже, — прижала ладошки в груди, наступая на доску, которая треснула у меня под ногой. Здесь еще пахло гарью, обугленные деревья как стражи перед вратами ада, и небо над домом словно заволокло облаками.

Я оборачивалась, боясь позвать сначала. Смотрела и понимала: вот тут была кухня, там — зал, а здесь… диван, на котором мама часто вязала под сериалы.

Сжалось сердце болезненно в груди, я смахнула слезы, понимая, что, наверное, это как жирная точка в главе. Но что стало с семьей?

Угли рассыпались под ногами, кое-где еще тлели и шел дым, видимо, пожар был недавно. И если в первые минуты я растерянно смотрела, как умирала история моей семьи, то уже спустя десять закралась мысль, что все как-то странно. Нет, не было в этом мистики, просто… и пожарных не было, и вообще кого-то из людей, а если это не случайно? Если так должно быть и к этому приложили руку хозяева этого дома!

Подумала и головой затрясла, да нет. Глупость же.

Резкая тишина заставила замереть, вместе со мной будто бы и лес замер, перестав шуметь.

Я шла по периметру, наблюдая как догорают доски, как огонь сожрал мебель в детской, цветастые занавески на кухне, рамки с фото. Но вдруг, опустив взгляд, зацепилась им за что-то белое. Какой-то клочок бумаги.

Нагнувшись, из-под обугленной деревяшки я вытащила за край его. Измазанный, потертый, но различить на снимке можно было людей.

Черно-белая фотография, а на ней пара… счастливые. Это сразу бросилось в глаза, и мне захотелось улыбнуться, а потом я склонила голову, присматриваясь. Что-то знакомое было в женском взгляде и губы сами произнесли.

— Мама! — кольнуло где-то в области сердца.

Нет, я впервые видела людей на снимке, я не была с ними знакома, но отчего-то знала, что мы родные.

Пара держала свертки. В одном точно девочка! Там я! А кто во втором?

Но откуда здесь это? Почему сейчас? И кто я, черт подери?!

Над головой крикнул ворон, я обернулась, глядя на темный лес и показалось на миг, что там наблюдали за мной. Мурашки пробежали по коже, только сомнений теперь не было — я должна была тут оказаться именно в эту минуту.

Оказаться, чтобы переключиться, возможно, с этих больных чувств к оборотню на что-то другое, может, на более важное или на то, что стало бы для меня лекарством.

— Уходи! — услышала я и вздрогнула, как сердце не выпрыгнула из груди — сама не знаю.

Я лишь взглядом поймала тень между кустов в нескольких метров, а потом между стройных сосен показалась она… Та самая, которая пришла теперь за мной!

— А если нет! — ей незачем уже было скрываться.

Но удивляло другое — она отступила словно. Я четко помнила ее слова, разговор с отцом, когда она заявляла, что меня надо отдать, несла что-то про светлую сторону. А я зацепилась лишь за слово метка, не приняв во внимание весь смысл сказанного.

А ведь упоминалась и светлая сторона, и что я могла всех погубить. Кого — всех? Никто не объяснил и не собирался делать этого тогда. Но сейчас… окруженная практически только лесом, я готова была спрашивать, отчего-то чувствуя, как побеждала свой страх. Не знала, возможно, за каждым стволом здесь был враг, но я смотрела в темные, практически черные, как могильная земля, глаза той, что говорила — она мать, и не боялась ее. И на это, наверное, повлияла ситуация с волками.