Книга Я попала в злую свекровь, страница 23 – Екатерина Вострова

Я мысленно выругалась. Из-за того, что старший лоботряс, среднему вместо него отдуваться на совете. Красавец, Всеволод, ничего не скажешь!

Марфа помолчала, потом повернулась к одной из моих служанок.

— Дуняша… долго ли они там ещё, не слышно? — голос у неё слегка дрогнул.

Дуняша покачала головой:

— Пока не выходили, Марфа Андреевна.

Марфа кивнула, но пальцы её продолжали нервно мять край одеяла, комкая ткань. Она несколько раз сглотнула, будто слова застревали в горле, и только потом, не поднимая глаз, тихо добавила, будто сама с собой:

— Интересно… Павел рядом с батюшкой сидит?

Марфа прикусила губу, взгляд метнулся к двери, потом обратно к одеялу. Было видно, как она пытается держать себя в руках, но у неё плохо получается.

Я удивлённо повернулась к своим служанкам.

— А есть из-за чего беспокоиться? Совет опасен может быть?

Маруся и Дуняша быстро переглянулись. Маруся шагнула ближе и, наклонившись к моему уху, зашептала едва слышно:

— Дочь старосты Силантия с отцом приехала. Он её с собой на совет взял, мол, сыновей нет, пусть дочь учится. А Павел как раз сегодня на совет пошел, вместо брата. Вот Марфа и нервничает, матушка-княгиня…

Я невольно произнесла вслух, искренне удивлённая:

— Дочь Силантия? А что с ней не так?

Марфа резко вскинула голову. В её глазах мелькнула боль, смешанная с обидой.

«Это что… какая-то ее соперница?» — мелькнуло у меня в голове.

Точно, Михаил ведь в первый день как я появилась здесь, что-то говорил про какую-то «другую», которую я якобы хотела вместо Марфы. Неужели дочь Силантия и есть эта «другая»? В комнате повисла тяжёлая, неловкая тишина.

Марфа смотрела на меня так, будто я только что подтвердила все её худшие опасения. Я сухо кашлянула, стараясь сохранить спокойный тон.

— Я к тому, — добавила я уже ровнее, — что на совете им не до глупостей. Там они дела решают. Павел я уверена с отцом сидит. И делает то, что должен, ему там не до… отвлечений. Не переживай, Марфа. Всё будет хорошо.

Марфа отвела взгляд и положила ладонь себе на живот, словно защищая. Несколько секунд она молчала, кусая губу, а потом вдруг заговорила:

— Не переживай… — повторила она мои слова с болезненной усмешкой. — Я тут лежу с животом… А она там, рядом с ним. Будет сидеть, улыбаться, глазки строить… руку «случайно» заденет, под столом ножкой прижмётся к его бедру… А Павел — он же мужчина, устанет… — голос стал высоким и ломким, — и не оттолкнёт.

Она резко замолчала, будто испугалась самой себя.

— Я глупости говорю… — быстро добавила она, опустив голову. — Простите, матушка.

Первым порывом у меня чуть не вырвалось: «А нафиг тебе такой муж, если он на первую же улыбку поведётся?» Но я вовремя прикусила язык, здесь не двадцать первый век. Здесь нельзя просто сказать «найдёшь лучше». Здесь если муж изменит, то виновата всегда жена: «не уберегла», «не удержала», «плохо ублажала».

Я глубоко вдохнула и твёрдо ответила:

— Павел теперь не просто твой муж, он отец твоего ребёнка, а это уже совсем другое. Он не мальчик уже, чтобы на каждую ножку под столом кидаться.

Марфа подняла на меня глаза, в них явно было удивление. Я повернулась к Дуняше:

— А чтобы тебе было спокойнее… Дуняша, сходи сейчас к горнице, где идёт совет. Передай слугам, которые у дверей дежурят: как только Павел выйдет, то пусть сразу идёт сюда, к Марфе, не задерживаясь нигде. Скажи, что это мой приказ.