Книга Я попала в злую свекровь, страница 11 – Екатерина Вострова

Я взяла кружку, понюхала и едва не поморщилась. Мне точно нужно это пить? Если вкус у него под стать запаху, то это не укрепляющее, а наказание.

— То есть, — уточнила я, — меня зовут не потому, что без меня дом развалится, а потому что всем срочно нужно полюбоваться, как я ещё не умерла?

— Я не то хотела сказать, матушка… — девушка стремительно побледнела.

Я между тем сделала большой глоток. Отвар оказался именно таким отвратительным, каким и выглядел. Горечь тут же расползлась по языку, прилипла к нёбу, и не сплюнула я только на одном упрямстве.

Я поставила кружку обратно на столик и мрачно посмотрела на тёмную жидкость.

— Потом допью, — сказала я скорее себе, чем служанке. — А может, и нет.

Та, разумеется, сделала вид, что ничего не услышала. Я выпрямилась и одёрнула рубаху, только сейчас по-настоящему вспомнив, в каком виде вообще стою, после утреннего хаоса и босых пробежек.

— Ладно, — сказала я уже твёрже. — Раз князь велел, значит, пойдём показывать дому, что я ещё не собираюсь помирать. — Я очень надеялась, что слова прозвучали уверенно и властно. — Помоги мне переодеться.

Девушка тут же вскинулась.

— Сейчас, матушка-княгиня! Маруся! — крикнула она уже к двери. — Иди скорее, помоги!

Ага. Значит, эту, что принесла отвар, зовут Дуняша. А вторая, это та, что говорила увереннее и умнее, ее зовут Маруся. Через миг в комнату вошла вторая служанка, что была старше. Я молча села на лавку, позволяя им хлопотать вокруг.

Хорошо все-таки, что тут существуют служанки, потому что сама я сейчас не то, что парадное платье найти не смогла, я даже не догадалась бы, где его искать и чем оно отличается от ночной рубахи.

Собирали меня добрых двадцать минут. В итоге на мне оказалось что-то тёмное, тёплое и, по словам Маруси, «как раз такое, чтобы в доме видели силу, а не слабость».

Дуняша тем временем воевала с моей косой, приглаживая выбившиеся пряди, и виновато вздыхая, если дёргала слишком резко. Когда с одеждой и волосами было покончено, Маруся отошла, посмотрела на меня прищурившись и решительно сказала:

— Румян надобно.

— Зачем? — не поняла я.

— Бледноваты вы, матушка-княгиня. Для виду бы…

Я не стала спорить. Если идти показывать всему дому, что я жива и в здравом уме, то выглядеть надо соответственно. Маруся нанесла румяна быстро и умело. Я покосилась в зеркало. Выглядела я после ее манипуляций действительно гораздо лучше.

— Вот теперь как надо, — одобрила служанка, довольная своей работой.

Я мысленно с ней согласилась и кивнула:

— Идём.

Обе служанки тут же подобрались. Маруся, как и прежде, пошла впереди, без лишних слов распахивая двери передо мной, Дуняша шла чуть сзади и сбоку.

Я же старалась делать самый невозмутимый вид, на какой была способна, хотя внутри меня всё было не так величаво. Во-первых, платье оказалось тяжёлым, во-вторых, голова после этого чудесного отвара яснее не стала, зато горечь держалась еще как. А в-третьих, я совершенно не понимала, куда именно меня сейчас ведут и что именно должна сказать, когда доберусь до этой сцепившейся кухонной братии.

Чем дальше мы шли, тем больше я понимала, что весь дом уже на ушах. Где-то хлопнула дверь, за стеной заплакал ребёнок. Навстречу попалась женщина с полотном в руках. Увидев меня, она отступила к стене и поклонилась так поспешно, словно я могла наказать её уже за то, что она дышит в мою сторону.