Книга Злодейка не хочет развода!, страница 77 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Вспомнив вчерашний ночной разговор, я невольно улыбнулась. Наш грозный ректор, судя по всему, полночи ворочался и переваривал выданную мной информацию про Арин.

Бедный мой параноик. Представляю, какой экзистенциальный кризис сейчас переживает его сугубо логический мозг. С одной стороны, факты и кристально чистая шпионская схема, которую я ему разложила, с другой — многолетняя привычка считать свою жену главной стервой района, а Арин невинным цветочком. Ничего, милый, шоковая терапия полезна для расширения кругозора.

Приведя себя в порядок и выбрав из гардероба умопомрачительное утреннее платье нежно-персикового цвета (Арин удавилась бы от зависти, увидь она это кружево), я спустилась в малую столовую. Там уже вовсю кипела жизнь.

Лилиан, свежая и величественная, будто и не она в три часа ночи чертила эскизы, лениво помешивала ложечкой чай. Напротив нее сидел Милад. Вид у моего ректора был… монументальный. Наглухо застегнутый черный камзол, идеально уложенные темные волосы, чашка крепчайшего черного кофе в руке и взгляд человека, готового к бою.

— Доброе утро, заговорщики! — жизнерадостно провозгласила я, усаживаясь на свое место и придвигая к себе тарелку с круассанами. — Как продвигаются планы по захвату светского мира?

— Доброе утро, Юэль. — Лилиан благосклонно наклонила голову. — Я как раз объясняла твоему мужу, что на прием в честь моего дня рождения мы пригласим весь столичный бомонд. Янид тут же выпросил пригласительный для Арин.

Я мельком взглянула на Милада. При упоминании Арин его пальцы, сжимавшие ручку чашки, едва заметно напряглись. Ого, да наш мальчик действительно принял мои ночные откровения близко к сердцу.

— Прекрасно. — Я с хрустом откусила кусочек круассана и заговорщически подмигнула свекрови. — Пусть приходит. Змеям тоже нужен выгул на светских раутах, иначе их яд застаивается. К тому же у меня для нее приготовлен совершенно потрясающий сюрприз. Она ведь так любит благотворительность… Вот и посмотрим, сколько она готова пожертвовать в наш фонд под прицелом королевских репортеров.

Милад медленно поставил чашку на блюдце. Его темные глаза внимательно, с какой-то новой, глубокой и щемящей тревогой всматривались в мое лицо. Похоже, ректор Грейвис до сих пор пытался разгадать главную загадку этой усадьбы: кто же я на самом деле — гениальная актриса, защищающая свою семью, или все-таки… его Юэль, которая просто наконец-то открыла глаза?

«Думай-думай, дорогой, — весело подумала я, отправляя в рот еще один кусочек выпечки. — Главное, не забывай крепко держать меня за руку, когда эта змея попытается укусить».

За несколько дней до приема мы со свекровью успели превратить малую гостиную в филиал типографии, умотать почти насмерть и знатно обогатить щедрыми чаевыми трех курьеров, отправить чертову прорву приглашений с золотым тиснением и довести до нервного тика старшего дворецкого, который впервые за сорок лет службы услышал от своей леди слово «брендбук».

Лилиан была великолепна. Она схватывала мои идеи на лету, яростно вычищала все слишком авангардное и резкое для этого времени и мира, зато добавляла ту самую аристократическую тяжеловесность, без которой местные матроны не воспринимали ничего всерьез. К ее дню рождения у нас был готов не просто план приема, а настоящий манифест будущего фонда «Сердце королевства»: помогать детям, чьи магические каналы пострадали от болезней или несчастных случаев.