Книга Ромашка для Горыныча, страница 52 – Юлианна Клермон

— Какая же ты чувственная… — шепчет Горин, покрывая моё лицо жаркими поцелуями и двигаясь всё легче и медленнее. А потом замирает и, крепко прижав к себе, тяжело дышит в шею. А я тихонько вздрагиваю, ловя затихающие отголоски удовольствия, и медленно прихожу в себя.

Сознание возвращается всполохами. Что это было?.. Что Горин со мной сделал?.. Я же сейчас… вот на этом столе… посерёд бела дня, в институте… А если бы… он зашёл дальше… я бы всё ему позволила… А я и позволила… Практически всё… И что самое ужасное, я сама — САМА! — этого хотела!..

Что я наделала?..

Всхлипываю и отпихиваю Егора. В глаза ему смотреть не могу. Хочу сквозь землю провалиться, покажите, где тут ближайший разлом?

— Подожди… не шевелись… — хрипит Горин.

Он даже не думает отстраняться, по-прежнему упирается лбом в моё плечо и тяжело дышит. И сжимает так сильно, что мне становится больно.

Упираюсь ещё сильнее, но делаю только хуже — захват железных лап становится очень болезненным.

— Пусти!

Тоненько пищу и дёргаюсь, хочу вырваться из кольца его рук и хоть немного вдохнуть. Но тело парня настолько напряжено, что сейчас Горин напоминает железного человека. Только под напряжением. Потому что у меня такое чувство, что по его телу текут токи высокого напряжения, и от этого его даже немного потряхивает.

Не понимаю, что с ним происходит, и это пугает.

— Замри хоть на минуту…

Горин рычит, и мне становится безумно страшно. Начинаю вырываться с удвоенной силой, и вдруг слышу болезненный стон.

Замираю.

— У тебя что-то болит? — шепчу испуганно.

Горин задерживает дыхание, а через пару секунд раздаётся короткий смешок, и хватка, наконец, ослабевает.

— Какая же ты ещё… ромашка…

Егор делает пару глубоких вдохов и медленно отстраняется. Кидаю на него короткий взгляд. Дольше смотреть не могу — слишком стыдно. Но дольше и не нужно. То, что успела увидеть в его глазах, заставляет сердце сжаться.

Если в коридоре, когда мы встретились с придурками, его взгляд напоминал грозовое небо, то сейчас он просто… чёрный, как ночь. Егор отпускает меня и крепко сжимает столешницу, словно пытается удержаться.

— Застегнись… — хрипит он, — …и беги отсюда… Если не хочешь продолжения…

Замираю испуганным сусликом, таращусь на него. Видимо, мне суждено резко тупеть рядом с ним, потому что смысл его слов доходит до меня очень медленно.

Горин отталкивается от стола, а я испуганно вздрагиваю, спрыгиваю со стола и срываюсь с места. На ходу застёгивая блузку, пулей вылетаю из аудитории. Бегу по коридору, даже не понимая, куда и зачем.

Только спустя пару секунд до меня доходит, в каком я виде. Слава Богу, коридор пуст. Залетаю в туалет, запираюсь и подбегаю к зеркалу. В отражении вижу себя и не верю глазам.

Боже мой… На кого я похожа? Что Горин сотворил со мной?

Щёки заливает яркий румянец, в глазах лихорадочный блеск, а губы припухли и предательски пульсируют, стоит лишь вспомнить, что только что произошло. Как Егор шептал мне что-то едва слышное, как его горячие руки скользили по моему телу, а я… Я не только позволяла ему это, но и, кажется, сама отвечала на каждое его движение, поощряя его своими стонами и тем, как подавалась навстречу его обжигающим прикосновениям, как жадно целовала его и выгибалась в его руках, отзываясь на каждую ласку.