Книга Стань моей истинной, страница 78 – Юлианна Клермон

— А где сейчас твои родители? — спросила Харм, когда я замолчала, обдумывая, зачем вообще несу эту чушь.

Наверное, слишком испугалась, что это Анадар попросил своего знакомого из полиции найти меня.

А, с другой стороны, за что бы полисмены меня задержали? Что я нарушила? Ничего. И задерживать не за что!

Ну, проверили бы документы, и поехала бы дальше. В любом случае, до Шинды, куда я взяла билет, не доехала бы. Вышла бы в Пересвете, и ищи меня, Анадар, сколько хочешь. Всё равно не найдёшь!

«Не нужны мне твои навязанные чувства! И так обидно, что ни слова об этом не сказал, позволив практически влюбиться в тебя! Живи своей жизнью и оставь меня в покое!» — закипала во мне боль и жалость к самой себе.

Я всхлипнула раз, другой. По щекам потекли горькие слëзы.

Женщина тут же села рядом и обняла, прижав к своей необъятной груди.

— У-у-у! — вырвалось из меня. И себя жалко, и Анадара, и нас с ним вместе.

— Сирота, значит? — по-своему поняла мои рыдания госпожа Харм.

Продолжая завывать, я только утвердительно покивала.

— А сейчас-то куда едешь? Есть, куда головушку свою бедовую приклонить? — продолжала расспрашивать она.

Я отрицательно помотала головой, ещё немного повыла, а потом отстранилась, вытерла щёки руками и, не поднимая заплаканных глаз, сипло ответила:

— Нет. Просто купила билет куда подальше.

Госпожа Валенсия пересела на своё место и, достав из сумочки платок, протянула его мне.

— А до куда у тебя билет?

— До Шинды, — я приняла платок и принялась вытирать слëзы.

Женщина хмыкнула:

— Так ежели это тебя ищут, не доедешь ты до неё.

Я тяжело вздохнула.

— Знаю. Только я туда и не поеду. Выйду раньше и ищи-свищи ветра в поле.

— Всё продумала, значит? — покивала головой госпожа Харм.

Я неопределённо пожала плечами.

— А Вам когда выходить? — решила сменить тему, чтобы не завраться окончательно.

— Так на следующей станции. Там короткая остановка, минут на пять. Стародворье называется.

«Лоточная, Стародворье, Пересвет», — вдруг вспомнилась схема остановок на двери купе проводницы. Вчера ходила к титану за горячей водой, а он ещё не нагрелся. Вот и рассматривала схему, пока ждала.

— Мне дальше, — я решила не озвучивать, на какой станции буду выходить.

Неожиданно женщина обрадовалась:

— Ну вот и поможешь мне сумки спустить, а то боюсь не успеть за пять минут.

Она кивнула на свои баулы.

— Ой, а как же Вы их дальше потащите? Они же тяжёлые! — я усиленно поддерживала разговор, уводя свою попутчицу от разговоров о «моей» несчастной судьбе.

— Так меня сынок встретит. Он у меня большой, сильный, ему эти сумки, как тебе пёрышко.

Женщина переключилась на разговор о своём сыне, который, хоть и взрослый, а до сих пор не женат, и о хозяйстве, которого у них столько, что требует ухода с утра до вечера.

— А что ж он не женится? — спросила, когда попутчица замолчала.

— Да кто ж захочет к нам в такую глушь ехать? — всплеснула руками та. — Вся молодёжь сейчас из деревни в город бежит. А мы с сыночком вообще на хуторе живём. Так и оттуда все уехали, мы с ним вдвоём остались. А кругом сплошь непроходимый лес да болота на километры. До станции-то этой и то полдня пути на лошади. Я раз в месяц в город за продуктами выбираюсь, а сынок на хозяйстве остаётся. А зимой так вообще поезд у нас не останавливается, питаемся тем, что за лето припасли. Поэтому и хозяйство держим большое. Иначе с голоду помрëм.