Книга Стерва для ботана, страница 41 – Юлианна Клермон

Всё-таки мама плачет.

Внутри всё сжимается в тугой узел.

Вот что за тварь? Убить его мало. Даже здесь ей от него покоя нет. И плевать ему, что у неё сердце больное.

— Почему ты не сказала Иринке, что он тебя достаёт? — спрашиваю, едва не срываясь.

— Я же всё понимаю, Элиночка… Вы сердитесь на него. Но он же мой муж… Съезди, Элиночка. Помоги ему.

— Хорошо, — соглашаюсь, лишь бы мама перестала плакать.

Из больницы выхожу мрачнее тучи.

— Что-то не так с мамой? — дядя Серёжа моментально ловит моё настроение.

— Нет… с мамой всё нормально, — выдавливаю.

Притворяться не хочется.

Да и зачем?

Здесь я не стерва. Обычная девчонка. А дядя Серёжа — случайный знакомый. Перед такими маску надевать бессмысленно.

— А врачи что говорят?

— Говорят, идеальная больная, — усмехаюсь краешком губ. — Режим соблюдает, на процедуры ходит. После санатория, если получится её туда отправить, будет «здорова в пределах возраста».

— Санаторий — это хорошо, — мягко кивает дядя Серёжа. — А что, пока не получается?

— Пока нет, — пожимаю плечами, рассматривая ногти. — Очередь большая. Но мы с сестрой решаем. Если получится, сразу после больницы отправим. А если нет…

Вздыхаю и отворачиваюсь к окну.

Даже думать не хочу, что мама скоро вернётся в привычный ад.

— Получится, — тихо говорит дядя Серёжа. — Обязательно получится.

Киваю.

Не хочу грузить его своими проблемами, поэтому цепляю на лицо весёлую улыбку, поворачиваюсь и подмигиваю:

— Ну что, едем в торговый центр за куклой с розовыми волосами? Не будем расстраивать Лизоньку?

— Едем, — дядя Серёжа бросает взгляд в зеркало и выезжает со стоянки.

В торговом центре выбираем самую модную и красивую куклу с розовыми волосами. Дядя Серёжа сияет, как ребёнок. Мне и самой смешно, глядя на него. Даже настроение повышается.

По дороге забегаю в отдел к тёте Лене.

Пока дядя Серёжа бродит между стойками с женской одеждой, извиняюсь, что временно выбыла из строя. Списываю всё на зачёты по субботам. А потом коротко рассказываю новости о маме.

Тётя Лена сокрушённо вздыхает. Она уже пару раз ездила к ней, обещает заскочить ещё в середине недели.

— Эль, ты-то сама как, справляешься? — спрашивает, тихонечко засовывая в карман моего рюкзака какую-то купюру.

Я краснею, пытаюсь вернуть, но тётя Лена обижается. И мне, к своему стыду, приходится принять помощь.

— Тёть Лен, я всё отработаю, — обнимаю её.

— Конечно, моя хорошая, — улыбается она.

После мы с дядей Серёжей заглядываем в кафе на первом этаже. Он набирает контейнеры с салатами и готовое мясо в панировке.

— Это чтобы Маришке моей меньше готовить, — объясняет, будто оправдываясь.

Выходим на улицу, садимся в машину.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает он. — Только не говори, что на остановку. Темнеет уже.

Мне неловко, но я всё-таки называю адрес отчима.

— Далеко ты вчера добиралась, — он качает головой. — Чего сразу не сказала, что в другом районе живёшь? Я бы довёз, мне не трудно.

— Это я у сестры ночевала, — отвечаю, — пока мама в больнице.

— Боишься одна?

— Нет. Там отчим живёт, а мы с ним немного не в ладах.

— Так может, не стоит туда идти?

Может, и не стоит. Совершенно точно не стоит.

— Я маме обещала проведать.

Говорю и только сейчас ловлю себя на мысли, что этот почти незнакомый человек каким-то образом вытянул из меня половину моей жизни.