Книга Мы друг друга не выбирали, страница 116 – Марина Кистяева

Сквозь пелену боли пробивалась неприятная железная правда. Дед был прав. Он, Рустам, вел себя как мальчишка, как сопляк. Он показал слабину.

Мысль о том, что надо соглашаться, была горькой. Она обжигала горло. Но она, сука, была и единственно верной. Спорить сейчас значило окончательно потерять лицо в глазах деда. Значило доказать, что он действительно не способен мыслить как мужчина и как лидер.

Он опустил глаза, разглядывая узор на дорогом ковре, но видел лишь бледное, испуганное лицо Алексии. Его кулаки сжались на коленях. Да, он соглашался. Молча. Пока что молча.

— Я тебя услышал, дед.

— Точно?

— Точно.

Мог бы и не уточнять.

Такой подзатыльник дал… Значимый.

Сопляк он еще. Да-а… Учиться ему и учиться.

Рустам тяжело поднялся.

— Сядь.

Он сжал челюсти с такой силой, что послышался неприятный скрежет.

— К своей Лешке ты сегодня не пойдешь. Хватит.

— Дед…

Теперь уже в его голосе звучало предупреждение.

— Не дедкай. Девчонка в шоке. Ей домой надо. Я провожу ее.

Рустам напрягся сильнее.

Отпустить Лешку?.. Сейчас?.. Домой?..

Да, надо. Надо, сука! Дед снова прав. Но как же корежит, как размазывает изнутри. Рустам постарался вдохнуть полной грудью. И, чтобы не застонать, прокусил и без того разбитую нижнюю губу. Нехило они пометили с Наилем друг друга.

Он с тяжелым сердцем опустился в кресло. Может, и прав дед. Не надо сейчас к Лешке…

В комнате раздались шаги, заставившие Рустама снова открыть глаза.

Умаров-старший взялся за дверную ручку. Он лично пошел провожать Алексию.

— Дед.

Он обернулся.

— Я назову Алексию своей, – сказал Рустам.

Просто. Почти обыденно. Без каких-либо интонаций.

Так, как надо.

Сначала от деда не последовало никакой реакции.

Потом он медленно кивнул.

Рустам осел в кресле. Тело внезапно стало кисейным. Его накрыло облегчение.

* * *

Алексия сидела в глубоком кожаном кресле, поджав ноги к груди. Она точно в него провалилась. Ее пальцы судорожно впивались в подлокотники. Все ее существо было обращено внутрь, в хаотичный вихрь мыслей и образов, не дававших ни секунды передышки.

Единственной ясной и непреложной мыслью в этом сумбуре было жгучее физическое желание оказаться дома. В своей комнате, под привычным одеялом. Она чертовски хотела, чтобы эти стены, эти молчаливые охранники за дверью, вся эта чужая, враждебная реальность просто исчезли.

Но вместо этого перед ее глазами снова и снова, как заезженная кинолента, прокручивалась сцена из клуба. Она видела искаженное лицо Рустама. Холодную решимость в глазах Наиля. Блеск лезвия, мелькавшего в полумраке.

И кровь…

Ее она тоже все еще видела.

Слышала она и приглушенные удары…

Самое страшное, что не отпускало и заставляло ее внутренне сжиматься, была осознанная леденящая душу мысль. Они же могли убить друг друга.

Из-за нее.

Это была настолько чудовищно, что не укладывалось в голове. Сознание отшатывалось от этого факта, но он настырно возвращался, заставляя сердце бешено колотиться, а дыхание сбиваться.

Алексия снова начала плакать. Всхлипнула, поспешно размазала слезы, пытаясь успокоиться.

Телефон у нее отобрали. Да-да, вот так запросто. Чтобы девочка не наделала глупостей.

А она маме хотела позвонить!

Еще никогда за долгое время она не чувствовала себя настолько маленькой и потерянной. А за последнее время много что интересного произошло в ее жизни.