Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 57 – Ольга Сурмина

Если там кривое непонимание — это разозлит и сделает больно. Если интерес — вызовет раздражение, а если огонь — вызовет ярость, потому как Аделина думает, что он принадлежит ей. И пусть принадлежит, всё давно уже решено. Ставки сделаны. Всё на своих местах. «Люби мою сестру так, как обещал раньше любить меня» — вертелось в голове. «Люби. А на меня не смей коситься ни с какими мыслями. Просто не смей».

Улица была буквально пропитана невообразимо сладким запахом цветов. На заднем дворе стояли светлые плетёные корзины с белыми цветами. Везде: рядом с широкими лавками для гостей, вдоль тёмно-фиолетового ковра, который вёл к трибуне с «декоративным» священником. Шелестели деревья, над головами зрителей раскачивались небольшие бумажные фонарики. Вечером они будут гореть, а сейчас просто украшали двор.

Всё вокруг выглядело как в помпезном романтическом фильме. Гости, которые уставились на невесту, украшения из цветов, эти пресловутые корзинки. Круглые металлические столики, на которые после обряда явно вынесут угощения. Иногда запах цветов перебивал… лёгкий флер жареного на гриле мяса, которое готовил кто-то из оборотней за домом.

Марлен прикрыла глаза и шагнула вперёд. Почему-то ей нравились их взгляды. Нравились, она ничего не могла с этим поделать. Удивлённые, ошарашенные, восхищённые. Словно ожидалась… селянка в платье, а пришла принцесса. Самая настоящая принцесса. Впервые за долгое время тело захватывало необъяснимое чувство… собственного достоинства, которое, казалось, покинуло её с тех пор, как девушку бросил Генри.

Где-то сбоку топтались её «подружки». Волчицы в длинных сиреневых платьях с закрытыми плечами, и только у одной платье было выше колена. Жаклин. Она и вправду его перешила — причём очень умело. Игриво махала рукой Йорфер, пока та шла по дорожке со своим отцом, но её улыбка явно походила на искривлённый отвращением оскал. Правда, сейчас этого никто не замечал. Все взгляды принадлежали невесте.

Оскал Жаклин тоже ощущался приятным сейчас. Пусть даже мимолётно, пусть даже самоубийственно. Она сегодня — королева своего театра. Впервые — самая лучшая. Самая красивая.

Почему-то не хватало сил поднять глаза на жениха. Марлен видела только его чёрные, блестящие в пасмурном свете ботинки и такие же чёрные брюки. Когда смелости становилось чуточку больше, то начинали мелькать его бледные руки с краями белых манжетов.

Отец ощущался как призрак. Каждый шаг заставлял неизбежность приближаться, каждый шаг отзывался новым болезненным ударом сердца. Но, как ни странно, сопротивления не было. Лишь смущение, волнение и детская радость за каждый зрачок удивлённых гостей.

Она подошла к деревянной трибуне. Отец молча передал невесту жениху, затем нервно отступил на шаг назад. Почему-то вместо его лица Йорфер вновь рассматривала его пальцы. Часы на коричневом кожаном ремне, которые чуть виднелись из-за манжеты, квадратные прочные ногти.

— Посмотри на меня, — раздался тяжёлый хриплый голос. — Или ты так мечтала увидеть не меня здесь, что даже не хочешь видеть моё лицо?

По спине пополз странный холод. Нервный и сладкий. Девушка проглотила ком и всё же подняла взгляд на Бету.

Как всегда — холодные синие глаза с длинными чёрными ресницами. Странная, слегка безумная полуулыбка и конский хвост из чёрных волос. Ему чертовски шла его рубашка. Чёрный пиджак, чёрный галстук. Неувядаемая классика вечного снобизма, прямо как он любил. Но сегодня… эта классика была как никогда уместна.