Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 171 – Ольга Сурмина

От удивления Марлен едва не открыла рот. Она ожидала услышать что угодно, только не это. Растерялась, съёжилась, но в конце концов выдохнула.

— Я никогда не видела вампиров, — призналась девушка. — Они сильные? Как они выглядят?

— Не то чтобы… — мужчина вновь тихо рассмеялся. — Они хоть и естественные враги оборотней, но опасность представляют лишь тем, что неплохо регенерируют и кусаются. Выглядят… как люди. На ощупь — как люди. Ты не отличишь их от людей. Это мой отец может двумя пальцами согнуть арматуру, потому что он вошёл в состояние вампиризма, будучи «демоном». Метисом, у которого изначально были иные характеристики, не такие, как у человека. — Нолан задумался, но тут же продолжил: — А вот одичалые вампиры — существа, с которыми лучше не встречаться. Это жуткие, сильные создания. Вытянутые, бледные, без разума и волос на теле. Удивительно мерзкое зрелище.

— Вот об этом я слышала, — Йорфер неуверенно кивнула. — И я думала, все вампиры так выглядят.

— Нет. Но они получают жуткие ожоги на солнце, так что живут по ночам. Могут ничего не есть, если не хотят — питательную ценность для них имеет только кровь. Но обычно они едят людскую еду. По привычке.

— А ты, получается, рос с Самаилом? Ты… укушенный оборотень? Тебя укусил он?

— Нет, не он, — Нолан с усмешкой покачал головой. — Это был его старый друг, который плохо контролировал свою форму. Он кинулся на меня из леса, когда я был ещё ребёнком, я плохо помню этот момент. Мой кузен тогда спас мне жизнь. С тех пор, как это со мной произошло, я жил на две семьи.

— А он сказал, что тебя спасла жена Самаила, — Марлен поджала губы. — Лжец. Господин «Возможно, частично». Он вёл себя так, будто я не знаю, что он — сын Самаила. Родной. И почти не отвечал на мои вопросы.

Кайзер оскалился в попытке не рассмеяться.

— Нет, это он спас меня. «Жена Самаила» — его мать, местная городская ведьма и ведьма круга. А он — не оборотень. Он — ведьмак-некромант. Некроманты в нашем веке не в почёте даже в круге ведьм, так что Каин не любит афишировать свой статус.

— А я думала, он… волк, — Йорфер обескураженно вскинула брови.

— Нет. Самаил… на самом деле он Самаил Сент, а не Кайзер. Он рос под опекой местной церкви. И он тоже не урождённый оборотень. Хотя никто об этом не знает. Он стал волком намного позднее, чем Каин был зачат, — Нолан вновь задумался. — Любопытно, да? Но… вот так вот. Нил и Самаил — «пустые» братья, метисы со случайным набором качеств родителей. Они могли стать кем-то ещё в процессе жизни. И стали.

— Нет, я знала, что нечестивые часто заключают «смешанные» браки, но это такая… удивительная история, — Марлен с восторгом раскрыла глаза. — Удивительная. Я никогда никого, кроме оборотней, не знала, и мне… хотелось бы познакомиться. А скажи, каков он тогда? Грозный Самаил, который, оказывается, рос в церкви⁈

— Он очень добрый, — задумчиво пробормотал Нолан. — Самаил. Но мы зовём его Сэм. Добрый? Я бы сказал… блаженный. Он никогда не повышал на нас голос. Либо улыбался, либо смотрел хмуро и поджимал губы, когда мы с Каином косячили. — Губы исказила мягкая, ностальгическая усмешка. — Я думал, он такой сам по себе. Мне сложно было поверить, что вот его сейчас боится церковь, которая его воспитала. И боятся… все окрестные, радикально настроенные нечестивые. Но когда я встал рядом с ним, я понял, что это — один из самых жестоких и страшных людей, которых я знаю. — Улыбка становилась грустной. — Быть добрым для него — выбор. Противоречащий эмоциям, иногда логике, а иногда… собственной природе. Но он выбрал быть добрым. Потому что, когда есть такая сила… очень мелочно тратить её на злость. Если волк обращает внимание на кроликов, которые злы на него за его существование — он волк с психическими отклонениями. У такого волка нет хребта. Кролики ничего не смогут ему сделать. А вот он им — да. — Бета ненадолго замолчал, а потом вновь продолжил: — Он сделал всё, чтобы его семья его не боялась. И… — раздался хриплый вздох, — я хочу быть как он. Хочу… справиться со своими демонами. Обуздать их и быть «блаженным». А не чудовищем, которого все боятся. Не проблемой и не обузой.