Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 140 – Ольга Сурмина

Два года назад

Любое сопротивление имеет резерв воли, просто потому, что это сопротивление. Это — намеренное противостояние чему-то, что требует огромных сил на борьбу с собой.

Поэтому иногда Нолан замечал, что… готов сдаться. Не потому, что очень уж хотел жить, а потому, что хотел попросту перестать страдать. И перестать пугать своим безумием членов стаи, которые зареклись ему помогать, но чем больше проходило времени, тем чаще они смотрели на него через явный прищур.

Боялись его. Не доверяли, так как считали, что он вот-вот сойдёт с ума. Вот-вот начнёт путать сны и выдумки с реальностью.

За четыре года ничто не сдвинулось с мёртвой точки. Тётя-ведьма вместе со знакомыми из ведьминого круга пыталась найти хоть какое-то альтернативное решение, но всякий раз на созвоне печально разводила руками. Самое большое, что она могла предложить ему сейчас — это немного усиленное лекарство от безумия, которое Нолан и так пил каждый месяц. Только теперь пил изо дня в день. Это лекарство задерживало его разум в реальности, но каждый раз доза требовалась всё больше. Больше. Иногда мужчину попросту тошнило от таблеток.

Ведьмы. Оборотни. Вампиры. Кайзер знал много разных тварей. Некоторые из них были сильнейшими среди своих, а некоторые — учёными. Но никто не мог изменить механизм работы определённой системы.

В мире всегда существовали законы физики. Химии. Принципы биологии. Как бы человек ни был хорош в этих науках, как бы здорово в них ни разбирался, были вещи, которые изменить нельзя. Нельзя — и всё тут. Например, закон сохранения энергии.

На такого рода законах держалось всё людское мироздание. Подобного рода правила имелись и в работе нечестивой реальности.

Чтобы расплавить металл, его нужно сперва нагреть. Это неизменно.

Чтобы избавиться от безумия, надо предоставить жертву, которая станет для Нолана самой большой потерей. Это тоже неизменно. Даже если он и вся его семья не хотели в это верить.

Кайзер так и не смог сказать отцу с матерью, что чья-то жертва сможет его спасти, чтобы они не смели предлагать себя. Но дяде и тёте рассказал. Правда, это, к сожалению, ничего не изменило.

Он мёртвым взглядом таращился на стол, нюхал ромашковый чай, который стоял рядом в белой кружке. Тот медленно остывал, и вместе с его жаром уходило и спокойствие мужчины. Бета бледными пальцами катал по кухонному столу серебряную пулю. Единственную. Он никогда не мог сказать вслух, зачем именно она ему нужна, даже в одиночестве. Но в том же одиночестве не мог перестать на неё таращиться. То ли как на материальный страх, то ли как на… выход.

Об Истинной он уже который год старался не думать. После предложения Генри… слишком уж больно. Ехал сюда найти любовь, завести семью, а нашёл себя в роли слуги местного тумана. Против своей же воли. Даже если он сейчас встретит Истинную — разве будет ей нужен? Таким? А она?.. Будет ему нужна, когда он — такой? Когда в его голове мысли только о том, как пережить следующий месяц?

Поток депрессивных размышлений прервал резкий хлопок входной двери. Не так давно Кайзер перестал запираться в доме. Какой смысл? Он и так — самое опасное существо на всей Аляске. Кто посмеет без спроса к нему вломиться?

— Я тебе тут отваров разных принёс, — раздался знакомый голос Генри. Гость неуклюже разулся у входа и прошёл на кухню. — М, работаешь, я смотрю. А говорил, занят кодом для какого-то сайта.