Книга Под прицелом бывшего, страница 81 – Виола Волконская

Он повернулся и вышел из комнаты, оставляя меня одну, прижатую к стене, с бешено колотящимся сердцем и слезами, которые я сдерживала из последних сил.

Я сползла по стене на пол, чувствуя, как ноги подкашиваются. Внутри меня всё дрожало, от гнева, от страха, от отвращения. Я закрыла глаза и представила Лёшу. Его руки, его глаза, его голос. Я думала о том, как он обнимает меня, как целует, как говорит, что я — его всё.

— Я не позволю никому прикоснуться ко мне, насколько хватит сил, — прошептала я в тишину. — Никто. Только ты. Только ты, Лёша.

Я сидела на полу, связанная, одинокая, но не сломленная. Я знала, что он найдёт меня. Он придёт. И я дождусь. Я буду бороться. Я выживу. Не думала, что мой мир так перевернётся. Ещё недавно я была полна обиды на Лёшу. Была уверена, что мне никто не нужен. Потом моё сердце растаяло. И сейчас я искренне верю, что мой мужчина найдёт меня.

Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на дверь, за которой скрылся Заур. Внутри всё кипело, отвращение, страх, ненависть. Мои руки, всё ещё связанные, онемели, но я даже не чувствовала боли. Я думала о Лёше. О том, как он сейчас, наверное, сходит с ума от беспокойства. Как ищет меня. Как рвёт и мечет.

Дверь открылась снова. Заур вошёл, держа в руках бутылку воды и стакан. Он поставил их на стол, затем подошёл ко мне, наклонился и перерезал верёвки на моих запястьях. Я дёрнулась, пытаясь встать, но он положил руку мне на плечо, прижимая к месту.

— Тихо, — сказал он, и голос его был почти спокойным. — Я не буду тебя трогать. Пока. Но нам нужно поговорить.

Я встала, потирая запястья, на которых остались багровые следы от верёвок. Посмотрела на него с ненавистью, но заставила себя молчать. Он сел в кресло напротив, сложил руки в замок и посмотрел на меня с той самой хитрой улыбкой.

— У тебя есть выбор, — сказал он. — Первый вариант: ты перестаёшь сопротивляться как бешеная собака, становишься моей женщиной. Можешь быть строптивой и дерзкой, мне нравится. Ты будешь жить здесь, в роскоши, у тебя будет всё, что ты захочешь. Дорогие вещи, путешествия, деньги. Я буду относиться к тебе хорошо, если ты в итоге станешь моей.

Я молчала, сжимая кулаки.

— Второй вариант, — продолжил он, и голос его стал жёстче. — Ты продолжаешь до конца быть бешеной сукой. И тогда я всё равно возьму своё. Но ты будешь на цепи. Как собака. Будешь спать на полу, есть объедки и молить меня о снисхождении. Так или иначе, но я сломаю тебя. А поломанные женщины уже не так интересы. Я не хочу этого, но если ты не дашь мне выбора... я сделаю это.

Он замолчал, глядя на меня в ожидании ответа.

— Ты слышал, что я говорила раньше? П сказала я, и мой голос был низким, почти шёпотом. — Я не игрушка, а человек. Лучше умру, чем стану твоей собственностью.

— Ты умрёшь медленно и мучительно, после того как я наиграюсь, — кивнул он. — Если не передумаешь. И твой герой тоже умрёт, но прежде я заставлю его смотреть, как ломаю тебя.

Я почувствовала, как внутри поднимается нечто тёмное, горячее, неконтролируемое. Гнев, который я сдерживала все это время, вырвался наружу лавиной. Я рванула вперёд, ударила его кулаком в челюсть, разбивая губу. Он пошатнулся, но я не остановилась. Я била его, как бешеная, куда попало в лицо, в грудь, в плечи. Я кричала, и в моём крике была вся боль, весь страх, вся ненависть, которую я копила.