Книга Под прицелом бывшего, страница 56 – Виола Волконская

Но разум включил режим жесткой обороны.

— Нет, — сказала я себе, садясь на кровати и чувствуя, как тело протестует против движения. — Это была ошибка. Биологический сбой. Ты не позволишь ему снова играть с тобой.

Ошибка которая случилась дважды этой ночью. Женщина внутри меня оказалась слабой и податливой. Я встала, приняла душ, надеясь смыть с себя его метки. Но вода не помогала. Внутри всё еще горело.

День тянулся бесконечно долго. Я пыталась читать, но буквы плыли перед глазами. Пыталась работать за ноутбуком, но не могла сосредоточиться ни на одной строчке. Часто смотрела ю на часы и прислушивалась к звукам за окном, надеясь услышать шум двигателя его машины.

Я ходила по комнате, как зверь в клетке. Злость кипела внутри. Злость на него за то, что он ушёл, оставив меня одну с этим хаосом в голове. Злость на себя за то, что я жду. За то, что моя первая мысль после пробуждения была не о том, как сбежать, а о том, где он.

К обеду тоска стала невыносимой. Я поймала себя на том, что стою у окна и смотрю на дорогу. Я представляла, как он входит в дверь, как улыбается мне той своей редкой, настоящей улыбкой. Мне хотелось приготовить ужин. Хотелось спросить, как прошёл день. Хотелось просто сидеть рядом, молча, чувствуя его присутствие.

Но тут же поднимала голову гордость. Та самая упрямая, колючая гордость, которая держала меня на плаву все эти пять лет.

«Он бросил тебя», — шептал внутренний голос. «Он сделал тебе больно. Он использовал твою слабость вчера. Если ты сейчас побежишь к нему с распростертыми объятиями, ты станешь ничем. Тряпкой, о которую можно вытирать ноги».

Обида была моим щитом. Она защищала меня от новой боли. Если я буду злиться, мне не будет больно от любви. Если я буду презирать его за манипуляции, мне не придется признавать, что я всё ещё люблю.

Вечер опустился быстро. Темнота сгустилась за окнами, превращая комнату в ловушку теней. Я сидела на диване, обхватив колени руками, и чувствовала, как внутри идёт война.

С одной стороны тело, жаждущее ласки, и сердце, готовое простить всё ради одного его взгляда.

С другой разум, кричащий об опасности, и душа, истекающая кровью от старых ран.

Я хотела, чтобы он вернулся. Отчаянно, болезненно хотела. Но я знала, когда он откроет дверь, я не брошусь ему на шею. Я встречу его холодным взглядом. Я спрячу свою тоску за маской равнодушия. Пусть он видит только стену. Пусть он чувствует мою неприступность.

Ибо если я позволю себе смягчиться сейчас, если я покажу ему, как сильно я нуждаюсь в нём, он победит. А я не могу позволить ему победить. Не после всего.

Звук ключа в замке разорвал тишину. Моё сердце пропустило удар. Я не двинулась с места. Я даже не повернула головы. Я просто замерла, превратившись в статую из льда и гордости, хотя внутри всё дрожало от предвкушения и страха.

Лёша вошёл, не включая свет в прихожей, и лишь слабо кивнул мне, через открытую дверь в гостиную.

— Привет, — слабо бросил он.

Его голос звучал глуше обычного, с ноткой скрытой боли. И только когда он прошёл мимо лампы в гостиной, я заметила тёмное пятно на его плече. Ткань промокла, приобретая бурый, почти чёрный оттенок. Кровь. Свежая, ещё не успевшая полностью засохнуть.

Моё сердце ёкнуло, сжимаясь от внезапного, острого страха. Профессиональный инстинкт врача включился мгновенно, вытесняя обиду и гордость.