Книга Под прицелом бывшего, страница 45 – Виола Волконская

— Ты дурак, Алеша, — прошептала я. И впервые за эти дни в моих глазах не было злости. Только бесконечная, старая печаль.

— Знаю, — ответил он. И в уголке его губ снова мелькнула та самая тень улыбки. Горькая. Настоящая. Пойдём пить чай?

И мы пошли. Молча. Я знала, что границы никуда не делись. Что доверие не восстанавливается за один разговор. Но также знала, что фотография в тумбочке — это не просто бумага. Это доказательство того, что любовь, даже разбитая, не исчезает бесследно. Она остаётся. В тишине между словами. Вопреки моей обиде, внутри мне что-то шевельнулось. Долбанная надежда. Которую я тут же снова заперла на замок.

* * *

Ночь вышла бессонной. Переживания и эмоциональные качели, старые обиды и старые чувства разрывали меня на части. В голове крутились мысли о фотографии в тумбочке, о его усталом взгляде, о том, как он хранит наше прошлое. Я ворочалась с боку на бок, но сон не шёл. В конце концов, сдавшись, я встала. В одной короткой шёлковой комбинации, босиком ступая по холодному полу, отправилась на кухню, просто попить воды, чтобы хоть как-то заглушить этот внутренний шум.

Проходя мимо гостиной, дверь открыта, я остановилась. Лёша спал на диване. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в жалюзи, выхватывал из полумрака его профиль. Даже во сне его лицо было хмурым, напряжённым. Брови сошлись к переносице, губы плотно сжаты. Ему снилось что-то нехорошее. Что-то тяжёлое, от чего даже в забытье не было покоя.

Я стояла и смотрела на него, и внутри всё сжалось. Не знаю, что мной двигало. Может, остаток той девочки, которая когда-то любила его безоглядно. А может, просто импульс, я ведь всегда сначала делала, а потом думала. Я приблизилась к нему. Тихо, почти бесшумно. И черт меня дёрнул, протянула руку и коснулась его щеки. Хотела просто разбудить, успокоить, сказать, что он здесь, что кошмар закончился.

Но реакция была мгновенной и страшной.

Лёша проснулся в ту же секунду. Не постепенно, не моргая, рывком, как взведённый механизм. Его рука молниеносно сомкнулась на моём горле. Не давя, но фиксируя жёстко, неотвратимо. Другая рука перехватила мое запястье, скручивая его. Мир перевернулся: я уже лежала на диване, а он нависал надо мной, прижимая меня всем весом тела. В его глазах не было узнавания. Только инстинкт. Глаза загнанного зверя, готового убить или быть убитым.

— Лёша... - выдохнула я, и звук получился хриплым, сдавленным.

Это имя сработало как пароль. Его зрачки сфокусировались. Он моргнул раз, другой. И тут же отшатнулся, словно моя кожа обожгла его.

— Господи... Люсь?! — его голос сорвался на крик.

Он вскочил, отступая к стене, и провёл дрожащей рукой по лицу. — Ты... ты нормальная вообще?!

Я медленно села, потирая шею и онемевшее запястье. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я просто... хотела разбудить. Тебе снился кошмар, ты маялся во сне, — прохрипела я, пытаясь выровнять дыхание.

— Я мог сломать тебе шею! — рявкнул он, и в этом крике было больше ужаса, чем злости. Он метался по комнате, не зная, куда деть руки. — Ты чего полезла к спящему пограничнику среди ночи? Я мог тебя убить, Люсь! Служебные рефлексы, ты понимаешь?! Я не контролирую это в первые секунды!

Он злился. Злился на меня, но в первую очередь на себя. Его плечи тряслись. Я смотрела на этого сильного, брутального мужчину, который пять минут назад мог отправить меня в нокаут, и видела, как он рассыпается на куски.