Книга Под прицелом бывшего, страница 24 – Виола Волконская

Лёша: Черт, Люся. Если бы ты знала, как сложно читать эти слова и не мчаться к тебе прямо сейчас. Но я держусь.

Среда, 01:15

Лёша: Мне приснилось, что мы целуемся. Под дождем. Надеюсь это вещий сон.

Я: И какой он поцелуй?

Лёша: Влажный. Горячий. Бесконечный. Ты стонала мне в губы, цепляясь за мою рубашку. А я...

Я: Стоп. Мне становится жарко.

Лёша: Хорошо. Пусть будет жарко. Засыпай с этой мыслью. Что однажды я сделаю всё, о чем пишу. И даже больше.

Четверг, 14:30 (на уроке биологии)

Лёша: Я заглядывал в твой класс. Ты грызешь ручку. Это невероятно сексуально.

Я: Лёша! Учитель спалит и устроит тебе взбучку за подглядывание!

Лёша: Плевать. Я смотрел только на тебя. Твою шею. Как она изгибается, когда ты пишешь. Хочу поцеловать именно туда. В ямку у основания шеи.

Я: Перестань. Я не могу сосредоточиться.

Лёша: И не надо. Думай обо мне. Как я думаю о тебе.

Каждое такое сообщение было как искра, падающая в бензин. Я ловила себя на том, что смотрю на Лёшу с новым интересом. Замечала, как напрягаются мышцы на его руках, когда он пишет на подоконнике что-то в своей тетради. Как он иногда кусает нижнюю губу, задумавшись, когда не видит, что я наблюдаю за ним на переменах. Как его взгляд становится тяжелым, когда он ловит мой взгляд через весь коридор.

На одной из перемен он снова подошел ко мне. На этот раз мы были в менее людном месте — в конце коридора, возле дальнего окна.

— Привет, — тихо сказал он, загораживая меня от проходящих телом.

— Привет, — выдохнула я.

Он положил руки мне на талию, притягивая ближе. Наши тела почти соприкасались. Я чувствовала твердость его мышц через тонкую ткань его рубашки.

— Ты читала мои сообщения ночью? — спросил он, глядя прямо в глаза, хотя прекрасно знал, что читала.

— Да, — честно призналась я.

— И что?

— Мне понравилось, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки.

Лёша усмехнулся. Эта усмешка была опасной, хищной. Он наклонился и снова поцеловал меня в висок, но на этот раз задержался дольше. Его губы скользнули вниз, по скуле, останавливаясь возле уголка моего рта.

— Терпи, Люся, — прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу. — Еще немного. Пятница. Я украду тебя. А после...

— После? — мой голос дрогнул.

— Возможно, наконец-то нарушу свое правило, — он отстранился, оставляя меня в состоянии легкого шока и дикого возбуждения.

— Если ты сама этого захочешь.

Он подмигнул мне и ушел, оставив стоять у окна с бешено колотящимся сердцем. Змей искуситель. Сволочь. Ну разве можно так дразнить?

Карина, наблюдавшая за этой сценой издалека, позже сказала только одно:

— Люсь, ты либо самая счастливая девушка в мире, либо самая мучимая. Третьего не дано.

Я знала, что она права. Но это мучение было сладким. И я была готова терпеть его ради того момента, когда Лёша наконец-то решится. И мне нравилось это томление, предвкушение сводило с ума.

Пятница наступила с ощущением праздника. Я проснулась раньше будильника, чувствуя легкое волнение в животе. Телефон завибрировал на тумбочке.

Лёша: Доброе утро, лапочка. Одевай то самое платье. Голубое. Сбежим с последнего урока.

Сердце радостно подпрыгнуло. То самое платье. В котором я чувствовала себя уверенной, красивой, взрослой. Я быстро приняла душ, тщательно уложила волосы и сделала естественный макияж.