Книга Тень твоих крыльев, страница 82 – Мика Моник

Мы дошли до лестницы молча. Спустились на первый этаж, прошли мимо регистратуры, мимо старушки с капельницей, мимо стеклянных дверей, за которыми шумел город. Даэмон шёл рядом, всё так же на полшага позади, и от этого молчаливого следования мне хотелось то ли развернуться и обнять его, то ли ударить.

На улице было тепло, по-летнему душно. Я отошла от крыльца, завернула за угол, где росли две старые липы, и там, в тени, наконец остановилась. Развернулась.

Даэмон замер.

Глава 21

Майя

— Значит, свидание, — сказала я. Голос был ровный, слишком ровный. — А с Верой у тебя было что — перерыв?

Он ничего не ответил. Только смотрел на меня, и в его глазах не было ни испуга, ни оправдания. И это бесило сильнее всего.

— Почему ты мне не сказал? — я шагнула ближе. — Не про то, что у тебя кто-то был. Про то, что это она. Про то, что ты пал из-за неё. Почему я узнала это, когда она целовала тебя, пока я вытаскивала души из хранилища?

— Майя…

— Ты понимаешь, что я там видела? — перебила я. — Я шла назад, всё получилось, я несла свет, я думала: сейчас выйдем, сейчас всё будет хорошо. А ты лежал там, у стены, с её губами на своих. И она сказала, что ты по-прежнему её.

Голос дрогнул на последнем слове. Я сжала кулаки, но было поздно. Слёзы подступили, и я не смогла их удержать — не рыдания, просто горячую влагу, которая скатилась по щекам и закапала на пыльный асфальт.

Даэмон шагнул вперёд. Взял меня за руку — крепко, но не сильно, как берут, чтобы не дать упасть.

— Прошлое было, — сказал он. — Вера — часть моего падения. Но Печать связала меня не с прошлым.

— Это красиво, — я выдернула руку, но тут же поймала его взгляд и не отвела. — Только слова. А я хочу правды.

— Правда в том, что я боялся, — сказал он тихо. — Боялся, что ты посмотришь на меня так, как сейчас. Что не станешь слушать. Что решишь: раз я пал из-за неё, значит, всё, что между нами, — просто эхо.

Я молчала. Обида всё ещё жгла, но уже не так. Она откатывалась, как волна, оставляя после себя мокрый песок.

— А что между нами? — спросила я.

Он не ответил словами. Просто притянул меня к себе. Я упёрлась ладонью ему в грудь — для вида, чтобы сохранить хоть каплю гордости, — а потом сдалась. Разом, всей собой.

Он пах пылью Небес и тем самым, дорогим мне. Его руки легли мне на спину, и я почувствовала, как бьётся его сердце — часто, неровно, по-человечески. Он прижался губами к моему виску, потом к щеке, стирая слёзы, и от этой неловкой нежности у меня внутри всё перевернулось.

— Я тебя выбираю, — сказал он мне в волосы. — Не потому, что так вышло. А потому, что я так хочу.

Я подняла лицо. И поцеловала его сама.

Сначала осторожно, как в первый раз, хотя первого у нас почти и не было. Потом глубже, отчаяннее, будто мы наконец разрешили себе то, что давно висело между нами невысказанным. Его губы были тёплыми, а руки — сильными, и я чувствовала, как Печать на запястье отзывается теплом, как будто радуется вместе с нами.

Мы отошли с открытого места, спрятались за липами, в том закутке, куда не долетал взгляд с дороги. Там было тихо, только шумела листва и где-то далеко гудел город. Даэмон опустил морок, и я впервые за день увидела его настоящего: с крыльями, уже не такими чёрными, с усталым лицом, на котором проступали и боль, и нежность.