Книга Тень твоих крыльев, страница 78 – Мика Моник

— Он хотел тебе рассказать, — продолжала Вера. — Я видела, как он мучился. Но не решился. И вот ты узнала об этом так. Забавно.

Я встал. Ноги держали, но пошатнулись, и я упёрся ладонью в стену, чтобы не упасть. Смотрел на Майю. Хотелось разбить вдребезги всё, что попадётся под руку.

— Это правда? — спросила она. — Ты пал из-за неё? Даэмон почему ты молчал?

Я открыл рот. Слова застряли. Потому что ложь сейчас была бы последним гвоздём, а правда — первым. И я не знал, что страшнее.

— Да, — сказал я. — Но всё изменилось. Она не то, чем была. И я не тот. Я люблю только тебя. Правда…

— Я поняла. Ты прощён. Пока, — сказала Майя.

По Печати до меня долетело то, чего я боялся больше всего. Глухое, усталое разочарование, от которого связь на секунду истончилась, как нить под ножом. И я понял: это не конец. Это хуже конца. Это — то, что остаётся, когда конец уже прошёл, а ты всё ещё жив.

Вера, приняв поражение, улыбнулась. Потом повернулась ко мне, и в её улыбке не было ни капли стыда. Только расчёт, только холод, только сталь, которую она прятала под этой маской столько веков, что забыла, где маска, а где лицо.

— Даэмон, — сказала она. — Послушай. Ваша связь ошибка! Если захочешь наведаться ко мне, я буду ждать тебя в раю. И…

— Вера, между нами всё кончено! — сорвался я. — Забирай нимб и уходи.

Она прожгла Майю взглядом и снова посмотрела на меня.

— Да? Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

Вера отряхнула платье, так будто на Небесах могло быть грязно, и хмыкнула.

— Вы за это ответите. Оба.

И пошла прочь, не оглядываясь, унося с собой нимб и мою прошлую жизнь, которую я так не вовремя похоронил.

Мы остались вдвоём. Я — у стены, с затянувшейся раной и рваным сердцем. Майя — в проходе, с тем, что принесла из хранилища и с лицом полным недовольства.

— Где Азазель?

— Майя… — начал я.

Она не ответила. Только развернулась и пошла обратно к разрыву, в белый свет, и я не знал, что хуже — если бы она накричала на меня или если бы бросила. Даже если бы она ударила меня — я бы знал, что делать! Но она молчала, и это молчание было как приговор, вынесенный без суда.

Глава 20

Майя

Город пах бензином, пылью и липовым цветом. Люди текли мимо, как река, в которой я когда-то умела плавать, а теперь стояла на берегу и не знала, с какой стороны входить. Маршрутка проехала, обдав нас тёплым ветром, и водитель крикнул что-то в окно — то ли нам, то ли в никуда. Я вздрогнула, хотя ничего страшного не случилось.

Даэмон шёл рядом, на полшага позади, как будто боялся обогнать меня и занять чужое место. Под рёбрами у меня всё ещё сидел белый свет Небес, от которого хотелось толи зажмуриться, толи распахнуть глаза пошире, чтобы убедиться, что вокруг обычный земной день, а не тот бесконечный ад.

Мы молчали. И это молчание было не пустым, а натянутым, как верёвка. Казалось, мы только что увидели друг друга в самом худшем свете и теперь не знали, с какой стороны начать. Про Веру никто не говорил. Рана от обиды не затянулась — её заткнули, как дырку в стене тряпкой, и теперь мы оба делали вид, что не чувствуем сквозняка.

Я шла и смотрела под ноги. «Сначала мама. Остальное — потом». Повторяла про себя, как заклинание, как то латинское слово, с которого всё началось. Сначала мама.

А перед глазами всё равно всплывало хранилище.