Книга Тень твоих крыльев, страница 50 – Мика Моник

Минут через десять она вернулась. Быстрая, раскрасневшаяся, с довольным блеском в глазах.

— Готово.

— Так быстро?

— Она сначала заартачилась, — Майя отряхнула ладони, будто только что закончила тяжёлую работу. — Сказала, что по документам я должна сдать ключи и написать заявление. А я ей напомнила про её левые комнаты. И предложила: я плачу наличными сейчас, она закрывает, что я съехала вчера и никогда не жила в девяносто девятой. Ключ от неё, мол, потерялся, спросят — не помнит, чтобы вообще кто-то жил на чердаке.

— И она согласилась?

— Деньги есть деньги, — Майя хмыкнула. — А шантаж — есть шантаж. Она, по-моему, даже обрадовалась, что так дёшево отделалась.

— Сколько ты ей заплатила?

— Все деньги, которые у меня были. Вернее, будут, — она поджала губы. — Я ей пообещала, что к вечеру принесу наличные. Те, что украла Таисия.

Я посмотрел на неё долгим взглядом.

— То есть ты ей ещё не заплатила. Но пообещала. А если Таисия не отдаст?

— Отдаст, — отрезала Майя. — Куда денется.

И, не дожидаясь моего ответа, зашагала через двор.

Таисию мы нашли не сразу. Она не была ни в аудитории, ни в столовой, ни в деканате, куда Майя совала нос с упорством ищейки, идущей по следу. В конце концов нашли её на заднем дворе, за старым спорткорпусом, — сидела на перевёрнутом ящике из-под инвентаря и смотрела на забор так, будто за ним кончался мир.

Выглядела она скверно. Та самая Таисия, что не так давно сияла своей фарфоровой улыбкой, теперь сидела ссутулившись, сжав ладони между колен, и даже не заметила, как мы подошли. Белые волосы были стянуты в небрежный хвост, дорогая блузка помята, а под глазами залегли тени.

— Романова, — окликнула Майя, и в голосе её звучала решимость.

Таисия вздрогнула, вскинула голову. Посмотрела на Майю, потом на меня. И вдруг побледнела ещё сильнее.

— Что вам надо? — спросила она тихо, и этот голос не предвещал ничего хорошего.

— Деньги, — сказала Майя. — Мой конверт. Ты ведь знаешь, о чём я.

Таисия замотала головой — быстро, судорожно, как будто мы обвинили её в убийстве.

— Я не крала. Клянусь, не крала.

— Ты совсем недавно улыбалась мне в лицо и говорила про мои проблемы, — напомнила Майя.

— Я думала, это отец! — выпалила Таисия, и голос её сорвался. — Я жаловалась ему на тебя. Ну, знаешь, как бывает. По-глупому, сгоряча. А потом случилась вся эта история со стипендией, с перенесённой защитой, с оценками… И я решила, что это он. Что он решил меня… поддержать. Своими методами.

— А конверт?

— Его я не трогала. Честное слово. Я бы не стала.

Майя молчала, переваривая. А я смотрел на Таисию и видел: она не врёт. Во всяком случае, про конверт. Страх у неё был настоящий — не тот, что бывает у пойманной вруньи, а тот, что живёт глубже, в самых костях.

— Когда ты поняла, что это не отец? — спросил я.

Таисия подняла на меня глаза, и в них плеснуло что-то затравленное.

— Я его спросила. Вчера. Напрямую. Сказала: «Пап, ты сделал это с Майей?» А он посмотрел на меня так… — она сглотнула. — Так, будто не понимал, о чём я. Сказал, что впервые слышит. И что ему всё равно, кто такая Майя. Потом сегодня…

— Что сегодня? — резко спросила Майя.

— А сегодня он… изменился. — Таисия обхватила себя руками. — Ночью к нам домой приходили люди. В сером. Двое. Я не спала, слышала, как отец открыл дверь, как они говорили в кабинете. Голоса у них были… неправильные. Слишком ровные. Будто не люди говорили.