Книга Тень твоих крыльев, страница 38 – Мика Моник

— А ты смелая. Сама не отстанешь?

Он шагнул ко мне, и воздух вокруг нас вдруг сгустился. Комната поплыла, как в жарком мареве, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Глава 10

Даэмон

Портал я открыл, как можно скорее. Не из любви к конспирации — просто не хотел, чтобы Лера, вздумав вернуться, застала нас стоящими по колено в сером тумане. Она смотрела на меня так, будто прикидывала, с какой стороны удобнее прожечь дырку. И какой-то замок вряд ли её остановит.

— Держись рядом, — бросил я Майе через плечо. — Первый шаг — самый мерзкий.

— Почему?

— Потому что Предел не любит смертных. Он их пробует на вкус.

Она фыркнула, но руку на мой рукав всё же положила. Пальцы у неё были холодные, цепкие, казалось, она боится, но ни за что в этом не признается.

Мир вокруг схлопнулся, как мокрое бельё, и тут же развернулся заново — серый, плоский, бесконечный. Под ногами хрустел пепел. Небо висело низко, будто кто-то натянул старую простыню вместо купола, и по нему, не двигаясь, ползли рваные тучи. Пахло гарью и чем-то сладковато-гнилым, как от давно погасшего костра.

Майя замерла. Я снял морок и стал ждать, пока она сориентируется. Обычно смертные либо бледнеют, либо начинают молиться, либо задают один и тот же глупый вопрос: «Где мы?»

Она не сделала ни того, ни другого, ни третьего.

— Ничего себе, — тихо сказала она. И, помолчав: — А почему тут всё серое?

— Потому что это Предел. Здесь нет ни дня, ни ночи. Только сумерки.

— Красиво, — вдруг сказала она. — Когда я была здесь первый раз, то даже не успела понять, что происходит. А теперь присмотрелась и могу сказать, мне здесь нравится.

Я покосился на неё. Она стояла, запрокинув голову, и разглядывала тучи так, будто приехала на экскурсию. Ни страха. Ни истерики. Только любопытство, острое и жадное, как у ребёнка, которого впервые вывели в зоопарк.

— Ты хоть понимаешь, где находишься? — спросил я.

— Примерно. В сером мире изгнанников, где живут падшие и всякая нечисть. Ты мне рассказывал.

— Я рассказывал, что тут опасно.

— И что тут красиво, — возразила она. — Сам виноват.

Я не нашёлся, что ответить. И от этого стало почему-то легче. Она шла по пеплу рядом со мной, засунув руки в карманы ветровки, и вертела головой во все стороны с таким видом, будто за каждым барханом её ждало маленькое открытие. И, глядя на неё, я поймал себя на мысли, что давно — очень давно — не видел, чтобы кто-то смотрел на Предел без отвращения.

— Ты чего такой? — спросила она, не оборачиваясь.

— Какой?

— Будто я тебя разочаровываю.

— Наоборот, — сказал я. И тут же пожалел, потому что она обернулась и посмотрела на меня так, что пришлось отвести взгляд.

Мы шли по Пустоши, и я рассказывал. О том, как устроен Предел. О Цитадели, о Рынке Теней, где торгуют воспоминаниями, именами и чужими жизнями. О том, что падший, который окончательно слёг — предал своих, продал душу или просто перестал цепляться, — совершает второе падение. И тогда он падает уже не в Предел, а в ад.

— И кем он становится? — спросила Майя.

— Демоном. Крылья отнимают. И дорогу назад, на Небо, закрывают навсегда. Для падшего это хуже смерти.

— А для вас демоны кто?

— Союзники, — я пожал плечами. — Падшие и демоны здесь держатся вместе. Нам обоим плохо, а вместе — как-то сподручнее.