Книга Отпечаток на бархате, страница 11 – Карен Одден

— Как я понял, Аделия обожает «Колокола Корневилля»?

Мисс Норткотт медленно и тщательно расправила складки своей шелковой юбки.

— Да. Пожалуй, да. Она уже не первый раз ходила на этот спектакль.

Ее слова поставили алиби миссис О’Салливан под сомнение. Разумеется, мне следовало быть беспристрастным, и все же я хотел, чтобы мисс Норткотт дала иной ответ.

— Не замечали ли вы последнее время чего-то необычного в ювелирной лавке О’Салливана и Атертона?

— Вроде бы ничего такого.

— Вашу подругу ничего не беспокоило? Возможно, разногласия с супругом?

— Нет, — отвела взгляд девушка.

— Вы уверены? — с легким нажимом спросил я.

Восстановив самообладание, она посмотрела мне в глаза.

— Аделия нечасто о нем говорила.

— Где сейчас ваш брат?

— На фабрике, — ответила мисс Норткотт. — Мы владеем чайной компанией на Брукс-куэй, к востоку от Блэкфрайерс.

Я знал это место: фабрика находилась недалеко от моста. Надо будет туда заглянуть.

— В какой больнице лежит Аделия? — поинтересовалась мисс Норткотт, когда я встал. — Я могла бы ее навестить.

— На Денмарк-стрит. Но, скорее всего, завтра ее уже отпустят домой, — заверил девушку я.

Она проводила меня до дверей, и я, поблагодарив ее за беседу, вышел на улицу.

* * *

Северная часть Темз-стрит после ливших на прошлой неделе дождей представляла собой месиво из грязи и навоза. Я быстро нашел «Чайную компанию Норткотт», расположившуюся в трехэтажном кирпичном здании. Здесь пахло «Дарджилингом», любимым чаем моей мамы, и к этому приятному запаху примешивалась вонь застоявшейся воды. Воздух на фабрике был пропитан чайной пылью, а пол, деревянные ящики и столы, за которыми десяток рабочих заполнял банки, покрывал легкий темный налет. Я от души чихнул несколько раз подряд и лишь потом сообразил достать из кармана платок. Прикрыв нос и рот, осведомился, где можно найти мистера Норткотта. Меня направили наверх. Очутившись на площадке второго этажа, я окинул взглядом представшую передо мной комнату: длинный стол, заставленный пустыми деревянными лотками, в которые обычно складывают купюры и монеты, еще шесть письменных столов — за каждым сидели, склонившись над бухгалтерскими книгами, молодые люди. Все они дружно скрипели ручками.

Мой отец, бакалейщик из Джилфорда, когда-то надеялся, что я стану клерком, и я, увидев служащих со сгорбленными спинами и чернильными пятнами на руках, невольно поморщился. Мне было жаль разочаровывать добряка отца — он хотел для меня самой лучшей доли. Но лучше уж грязь на ботинках, чем чернила на руках.

Я поднялся еще выше по лестнице и подошел к двери кабинета, находящегося на отшибе от остальных помещений. Заглянув внутрь, увидел три окна в виде ромбов, которые выходили на Темзу, и в падающем из них свете — сидящего за столом мистера Норткотта. Он вчитывался в какой-то многостраничный отчет. Лет ему было, пожалуй, около двадцати пяти. Симпатичное, чисто выбритое лицо, светлые, спадающие на лоб волосы. Я постучал костяшками пальцев о косяк.

— Мистер Норткотт?

— Да? — оторвался он от бумаг.

— Я инспектор Стайлз, из полиции. Могу войти?

Норткотт окинул меня непонимающим взглядом, а затем поднялся с озабоченным выражением лица.

— Да-да, разумеется.

Указав мне на один из удобных стульев у стола, он прикрыл дверь, а я тем временем осмотрел помещение. По левую руку стояли деревянные стеллажи, забитые бухгалтерскими книгами. На стене за столом красовался портрет в три четверти, изображающий импозантного сурового джентльмена лет тридцати пяти, одетого в парадную форму Королевского морского флота. Синий мундир с белой окантовкой, золотые пуговицы, эполеты. Разумеется, шпага на боку и пистолет за поясом.