Книга Картина смерти, страница 143 – Татьяна Ван

— Предлагаешь ничего не выяснять и оставить все как есть?

— Не знаю. – Арсений облокотился на стол и запустил руки в волосы, отчего они только сильнее растрепались. – Я просто…

— Боишься, – ответила за друга Женя, прекрасно понимая, что сам он не может произнести это слово.

— Тревожусь, – поправил он.

— Владельцы «Глаз» сходят с ума. Фактически Кира купила эту работу, поэтому она принадлежит ей, – сказала Женя. – Я жутко зла на Киру. Даже больше, чем должна. Я не хочу видеть и слышать ее. Но… но все же я хочу, чтобы с ней было все хорошо.

— Понимаю.

— И у меня такое чувство, – Женя грустно вздохнула, глядя в пространство, а не на друга, – что я должна понять, что с картиной не так.

Арсений тяжело вздохнул и, закинув руки назад, сцепил пальцы на затылке. Он несколько минут серьезно смотрел на Женю, а затем, повернувшись к окну, прикусил губу и слабо кивнул. Потом он опустил руки, поднялся со своего места и сел на корточки перед Женей, вытянув мизинец:

— До конца, что бы ни случилось?

Женя печально улыбнулась.

— До конца, – следом ответила она, коснувшись своим мизинцем друга, и подняла большой палец вверх. Арс сделал то же самое, поставив невидимую печать. – Прямо как в детстве.

— Да, – улыбнулся Арсений. – Я сделаю все, что в моих силах. Но для начала пойду и посмотрю на картину. Если честно, раньше делать этого мне совсем не хотелось.

— Почему?

— Уже не важно.

— А мне пора домой, на часах почти десять.

— Жаль, что не познакомишься с Федей. Он пусть и свинтус, но смышленый парень. Думаю, многое сможет рассказать о картине, только взглянув на нее.

— Напиши потом, если будет что-то интересное, – вздохнула Женя, поднимаясь со стула. – Ой, а мы так чай и не попили.

На столе стояли две пустые чаши, а рядом с ними – закрытые чайные пакетики.

— Хочешь? Давай налью.

— Нет, не надо. Дома попью.

Женя вышла в коридор и нагнулась, чтобы надеть кроссовки. В этот момент почувствовала на себе взгляд Арсения – он стоял, прислонившись к стене, и не сводил глаз с ее растрепанной макушки. Когда Женя поднялась, друг сделал вид, что рассматривает собственные ногти.

— О, ты уже все? – спросил он, будто и не наблюдал за ее действиями.

— Да, побежала.

— Хорошо, как приедешь – напиши, – медленно произнес Арсений. Он хмурился, думая о чем-то.

— Что-то не так?

— Можно вопрос? Это не по теме Скарабея.

— Конечно.

— С нашей последней встречи меня не перестают волновать твои слова и терзания по поводу Академии. Ответь мне, пожалуйста, зачем она тебе сдалась? Разве ты не умеешь рисовать? Разве не знаешь анатомию и не можешь выстроить композицию?

— Могу, но ведь важно получить профессиональное образование.

— Для чего оно тебе? – в лоб спросил Арсений, серьезно глядя на Женю.

Та на миг растерялась, но взяла себя в руки и серьезно ответила:

— Как зачем? Мне важно чувствовать себя полноценной. Я хочу закончить Академию художеств и заявить, что да, я профессионал, который разбирается в искусстве. Ведь живопись – это не только практика, это еще и теория, которую на архитектурном я не изучаю. Да, все можно изучить в свободное время, но знаешь, особо нет желания в три часа ночи читать про развитие абстракционизма. А именно в три я чаще всего заканчиваю возиться с чертежами. Ты закончил вуз в Париже, это восхитительно. Я тоже этого хочу. Пусть и в России. Ты же знаешь, что я с детства мечтала об учебе в Академии. Представляла, как хожу на пары, беседую с преподавателями, сижу около Невы и рисую реку рядом с каким-нибудь красивым одногруппником.