Книга Тайна Скарабея, страница 6 – Татьяна Ван

— У нее была анорексия?

— В том-то и дело, что нет.

— Странно, тогда при чем тут истощение?

— Поверь, это не самое странное, – сказала Кристина и сделала паузу, после чего продолжила: – Дело в том, что, когда утром Алину нашли медсестры и перенесли ее обратно в палату, они увидели картину с сюрреалистичными глазами. По словам отца, холст находился дома. Кто его ночью принес в больницу – загадка. Еще вечером никакой картины не было.

— И что сделали с работой Скарабея?

Кристина не отвечала, будто по каким-то причинам боялась давать мыслям голос.

— Ну?

— Сначала на эту картину всем было пофиг. Бабушка с дедушкой занимались похоронами, им помогали моя мама и твой папа. Когда все закончилось, мама вернулась в больницу за вещами Алины – кажется, их убрали на склад. Но картины там не оказалось! Все на месте, кроме нее. При этом замок – вскрыт.

— Украли?

— Видимо. Никто так и не понял, что произошло. Охранник говорил, что после смерти Алины около входа ошивался какой-то парень со шрамом на лице. По словам папы, он хорошо запомнил это, потому что мама только и говорила что об этом человеке: какие-то странные теории строила – якобы Алина попала в секту, этот юноша оттуда, и во всех бедах виноваты сектанты. Но шло время, и мама успокоилась. Теперь же дома действует негласное табу на эту тему.

4

Женя вышла из квартиры Кристины, на автопилоте дошла до метро и села в вагон. Она все делала машинально. Даже дорогу переходила на зеленый свет не потому, что так надо, а потому, что просто повезло.

Ей хотелось орать, но она молчала. Хотелось плакать, но ни один мускул не дрогнул на окаменелом лице. История тети не просто выбила почву из-под ног, она убила внутри весь свет и всю надежду на лучшее.

Пока Женя ехала к Арсению, раз за разом прокручивала в голове вопрос Кристины, который та задала уже в коридоре: «Почему эта картина выбрала именно нашу семью?» Кузина говорила о холсте с красками, как о живом человеке. И если раньше Женя бы ее поправила, попросила не нести ерунду, не фантазировать, то в этот раз она лишь тихо ответила: «Я не знаю».

Я не знаю.

Всего одного крохотное словосочетание, которое было настоящей всепоглощающей трагедией.

— Как хорошо, что мы забрали картину от Киры, – прошептала Женя, поднимаясь на эскалаторе. Она вспоминала о финале жизни тети и не могла поверить, что ее сестру могло ожидать что-то подобное. История будто повторялась…

Грудь сдавило – Женя вспомнила рассказ Марселя об одной из обладательниц картин и слухи о разгульном образе жизни Скарабея в начале двадцатого века. Не только Алина и Кира хотели уничтожить «Глаза». История знала как минимум еще один подобный случай – дочь британского предпринимателя, которая начала заниматься творчеством сразу после того, как у нее появилась картина. Она хотела спрыгнуть с моста в реку вместе с холстом, но в последний момент передумала и оставила шедевр на земле.

«Кира тоже спасла холст в последнюю секунду. Как, вероятно, и Алина», – ужаснулась Женя.

Когда она выходила из метро, телефон пиликнул новым уведомлением. Немного поколебавшись, Женя смахнула заставку и обомлела. Ей пришло сообщение на электронную почту. Как она могла забыть… Завтра – открытие выставки, о которой она грезила последние несколько месяцев.