Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 90 – Нинель Мягкова

Кажется, моя пламенная речь возымела успех.

Господин Велявский пребывал по-прежнему в сомнениях. Но и задерживать меня у него повода не было. Потому, поразмыслив, он выдал:

— Что ж, если вам больше нечего добавить по существу вопроса…

Я с достоинством поклонилась почтенному собранию.

— Извольте минуточку вашего внимания. У меня есть еще показания по этому делу, не связанные с поджогом.

— Неужели? — в голосе судьи отчетливо скользил скепсис.

Мол, что эта барышня может знать полезного.

Казимир сидел в сторонке, отдельно от остальных. Вместе с ним на лавке томились еще трое бедолаг, замешанных лишь косвенно — что-то передали, что-то привезли. Все приличного вида, из достойных семейств.

Что в принципе невиновности не гарантировало.

Как и происхождение из трущоб не обязывало становиться преступником.

Я указала в их сторону пальцем.

— Раз уж мы начали тему относительно невинных, замешанных по чистой случайности, то позвольте сообщить еще некоторую информацию. Теперь насчет господина Яровского.

— Продолжайте, — разрешил господин Велявский к моему большому облегчению.

Боялась, что заткнет и потребует ждать очереди, а когда та наступит еще неизвестно. И сидеть кузену Люды лишние несколько дней в тюрьме.

— Так уж вышло, что я стала невольным свидетелем одной беседы в лавке господина Зимородского. И речь шла как раз о некоем свертке, который надобно было переправить в столицу.

Зимородский, сидевший поодаль, заерзал. Он не знал, как много я успела услышать, но заранее нервничал. Ведь если пересказать их разговор, то выяснится, что никакого понятия о содержимом свертка господин Яровскийдействительно не имел. Дурак был, что не проверил и поддался на уговоры, но и только.

Преступная халатность, разгильдяйство, никак не мятеж!

— Господин Яровский!

— Я! — глупо рявкнул Казимир от растерянности и подскочил на месте, выпрямляясь.

— Вы перевозили товары и посылки от господина Белоярского?

— Не совсем так, ваша честь. Мой знакомый, господин Зимородский, пару раз просил передать сверток его знакомому, в столицу. Поскольку он владелец книжной лавки, и тот знакомый, господин Костомарский, тоже, я не видел в том ничего предосудительного, потому что регулярно отправляюсь с товарами из Унгура в столицу и обратно. Иногда таким образом мы добираемся быстрее обычной почты.

Я с уважением покосилась на Людвику. Хорошо она выдрессировала кузена. Не мямлит, говорит четко и по существу. Совсем иное от него впечатление, чем тогда в камере.

— Госпожа Мещерская, что было сказано во время беседы о содержимом посылки?

— Ровным счетом ничего, ваша честь. Просил посылку передать, а господин Яровский возмущался, что слишком часто этим занимается. Второй раз за два месяца.

— И что же, по вашему мнению, там было, господин Яровский?

— Книги. По крайней мере, господин Зимородский один раз обмолвился, что отдает в столицу старые тома для переплета. Я еще удивился, зачем так далеко, если у него самого при лавке мастерская есть. Но в Московии качество, может, получше будет или покупатель что-то особенное захотел. Почем мне знать, причуды разные бывают. Я как купец это прекрасно понимаю. Знал бы, что там на самом деле, в жизни бы не согласился! Кстати, а что?

И Казимир воззрился на судейский стол в наивном ожидании.