Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 76 – Нинель Мягкова

Анджей не стал утруждать себя лавированием и притворством. Сразу после положенных приветствий обогнул хозяйку дома, будто статую, и остановился перед нами.

Я машинально сделала шаг вперед, прикрывая Розалию, и зашарила глазами по толпе, выискивая Сташевского. Должна же от него быть польза! Дал понять, что мы в отношениях, пусть теперь подтверждает.

— Ты отойди, — дернул подбородком Каменецкий, ловко огибая меня и вновь нацеливаясь на… Розалию?

Недолго же продлилась его любовь ко мне! До первого краха, то есть пожара.

О том, что мы со Сташевским затеяли грандиозную стройку, в Унгуре не слышал только глухой. Но Каменецкий не дурак и все просчитал: моих денег в нее вложено мало по понятным причинам, когда предприятие начнет приносить прибыль и начнет ли вообще — неизвестно.

А Розалия — вот она, рядом. И род ее, скорее всего, очень скоро из опалы выйдет. Царский указ по поводу награждения мы все еще ждали, но о том, что заговор был раскрыт при деятельном участии патриарха, Сташевского и посильной моральной поддержке некоей барышни, тоже знал весь город.

Но чем наградят меня еще неизвестно, как и признают ли вовсе мои заслуги. Мне оно без надобности, переживу. Зато приданое за барышней Воронцовской дают знатное, а в перспективе еще и благородным можно стать. Или хотя бы детей-дворян завести. Не говоря уже о том, что тратить подобную сумму придется гораздо дольше, чем скромный доход от типографии в нашей прежней жизни. Глядишь, не один год проживут душа в душу.

Тьфу, гадость какая.

Надо бы Розалию предупредить, но как? На Каменецком не написано, что он нищ. Напротив, весь его вид говорит о достатке и внутреннем благородстве. Брюки строго нужной длины, материал костюма дорогой, ботинки чистые — не поскупился на экипаж до крыльца.

Борясь с подступающей паникой, я обернулась на госпожу Воронцовскую. Она, как опытная женщина, должна понимать опасность, угрожающую ее дочери! Но та, как назло, поглядывала на нового претендента вполне одобрительно.

— Я отчаянно надеюсь, что не опоздал и ваша бальная карточка еще не испещрена именами, — заливался тем временем Каменецкий. — Позволите украсть ваш первый танец?

— Я не уверена… — пролепетала растерявшаяся Розалия.

Она точно заметила Анджея и его поведение на прошлом балу, я ей рассказывала в деталях о его подлости, но те мои слова таяли как дым от его энергичного присутствия. Себя помню в этом возрасте — какие предупреждения, какая интуиция? Такой шикарный мужчина обратил на меня внимание!

Учитывая состояние Розалии и ее постоянные недомогания, сам по себе факт приглашения на танец — уже радость. Хотя в последнее время ручеек поклонников у ее дверей окреп и разросся. Все те же слухи о грядущем снятии опалы с рода Воронцовских и последующего непременного переезда в столицу. Кому не захочется поучаствовать, пусть даже ради того придется жениться на болезной.

Справедливости ради стоит заметить, что выглядела Розалия в последнее время куда лучше. И румянец на щеках появился, и крепость в движениях. Я уж грешным делом начала подумывать, а не основывались ли все ее предыдущие проблемы на закрытом образе жизни? Гулять не ходила, на улице почти не бывала, вот и чахла.

Вроде даже причину подобных недомоганий в будущем определят. Видела заметки по исследованиям в газетах. Что-то про содержащийся в солнечных лучах необходимый организму витамин, без которого неизбежны анемия, малокровие и прочие прелести.