Книга Неос, страница 90 – Ян Бадевский

— Излагай, — разговор неудержимо затягивал Дюрана.

— О первой проблеме говорили и раньше, — неторопливо продолжил Кристер. — Это самовоспроизводство машин.

— Поясни.

— Ну, ты же знаешь, что архитектуру нейросетей разрабатывают команды живых программистов. Это один из протоколов безопасности. А теперь представь, что машины начали сами себя проектировать. Вносить усовершенствования, объединять коды, что-то переписывать... Изобретать собственный язык общения...

— Не продолжай, — перебил Дюран. — Я понял.

— Дикие Разумы этим и занялись, — сообщил Кристер. — То, что они выступили против неоса... да, так и было. Но ведь многие выступали. Сектанты, радикалы, хомотрады... Покровитель смотрит на такие вещи сквозь пальцы.

— Раньше смотрел.

— Теперь — нет, — изображение чашки сменилось. Дюран увидел длинные цепи непонятных значков, соединенных извилистыми линиями. Каждый элемент представлял собой пиктограмму. Начнешь присматриваться — и в меню дополненной реальности врываются вереницы цифр. — Перед тобой архитектурная конфигурация, послужившая стартовой точкой для эволюции Диких Разумов. Примитивная нейросеть, созданная для распознавания лиц.

— Технология ДБЗ? — уточнил Дюран.

— Угадал. Впрочем, ничего секретного. Код открытый, доступен всем желающим. ИИ написали более продвинутые алгоритмы и оставили парочку лазеек для грядущих модификаций.

— Что же так испугало Покровителя?

— Слияние, разумеется, — последовал невозмутимый ответ Кристера. — Структуры срастались и порождали более сложные структуры.

— ИИ начали собирать сверхразум, — догадался Дюран.

— Верно. Причем, возможности этого сверхразума превосходили потенциал неосов.

— Звучит крамольно, но многое объясняет, — Дюран поднялся со своего места и начал ходить туда-сюда по кухонной зоне. Стул, на котором сидел аналитик, растворился в воздухе. — Дикие Разумы выступили против строительства Сферы, насколько мне известно. Почему? Разве им не нужна энергия?

— Доступа к этой информации у меня нет, — голос Кристера сделался обиженным. — Слишком многое засекречено.

— Кто засекретил?

— ДБЗ, кто же еще. Ты без проблем получишь допуск, Дюран. Но действовать придется через мыслящую среду, мои возможности ограничены.

— Хорошо, — Дюран застыл у дверной арки. И сделал мысленную отметку. — Давай обсудим второй фактор, беспокоивший учеников Готторна.

— Оцифровка сознания.

— Неужели?

— Готторн полагал, что вскоре мы не сумеем отличить машинный разум от человеческого. Оцифрованное сознание — это набор символов. Теоретически его можно взломать и отредактировать. Практически — тоже. Психиатры заменяют поврежденные участки, так почему бы не подменить один разум другим? Или не сконструировать новый? Почему бы не разработать алгоритм, позволяющий использовать вас, людей, в качестве периферийных устройств более масштабной и интеллектуально развитой структуры нежели традиционное общество?

Дюран собрался возразить, но вдруг понял, что ему не хватает для этого знаний. От учения Готторна отдавало паранойей, хотя концепция и казалась безупречной.

— Что помешало ИИ провернуть такой фокус?

— Информация засекречена, — любезно сообщил квантовый компьютер.

— Кто отдал приказ о сокрытии данных?

— Насколько мне известно, Вейшенг У. Бывший шеф ДБЗ.