Книга Неос, страница 52 – Ян Бадевский

Внешняя сторона Кольца открывала доступ к неисчислимым мирам. Туда протянулись червоточины, качающие материю. Тимуру доводилось собирать гейты, оснащенные генераторами переходов. Врата во тьму, затянутые энергетическими пленками. Корабли прорывали эти пузыри, набирали ускорение и ныряли в шарообразные устья — за десятки и сотни парсеков от родного дома.

Устья червоточин можно было сравнить с каплями воды в невесомости. Сферы, внутри которых угадываются контуры чужой реальности. Иной рисунок созвездий, иногда — диски или серпы планет, на которых земляне развивали свои колонии. Чаще всего — миниатюрное колесико пересадочной станции. Люди привыкли воспринимать такие «колеса» в качестве безобидных вокзалов, на которых можно арендовать номер, пройти вакцинацию, приспособиться к условиям мира, который хочешь посетить. На самом деле, пересадочные станции контролируются Космофлотом, а их основная задача — прикрывать устья от потенциального вторжения. Поговаривают, что это самые мощные боевые комплексы Рукава Ориона.

Тимур запомнил обратное устье.

Ведущее домой.

Сфера с диаметром в пятьдесят километров, внутри которой просматривалась часть Кольца — кластеры, введенные в эксплуатацию. Искривленная серая стена, которую прочерчивали линии стыков. В условном «центре» красовался шестиугольник гейта, через который Тимур переместился в систему Глизе 667 C. Устье не давало ни малейшего представления об истинных размерах кольцевого образования в плоскости эклиптики. Верхняя и нижняя границы терялись в пустоте.

Тимуру доводилось заниматься буксировкой грузов вдоль экватора Сферы. Перспективы никакой. Если бы не бегущие огни и едва заметное сияние энергетических щитов, стена вообще не бросалась бы в глаза. Снаружи просто не было источников света, отражавшихся от поверхности стены. Недостроенные кластеры сливались с извечным мраком глубокого космоса — их границы обозначались проблесковыми маячками. Сам же Тимур пилотировал, опираясь на радиосигналы диспетчерского ИИ. Дополнительным источником информации служили волновые гироскопы и акселерометры. Оператор понимал, что туриста-внешника, прибывшего, скажем, с Глизе, нынешняя Сфера не впечатлит. Реальность будет отличаться от виртуальных сериалов с «полным погружением», которые йоттабайтами закачиваются в инопланетные инфосети. Так будет продолжаться еще несколько сотен лет — потом Кольцо начнет обретать некие осмысленные очертания. Что уж говорить обо всей Сфере, на монтаж которой люди затратят не одно тысячелетие. За этот промежуток времени человеческая культура может необратимо измениться — если, конечно, раса Тимура не упрется в потолок своих возможностей.

Размышления оператора прервались — поступил внешний сигнал.

Приготовиться к стыковке.

Шаттл медленно полз вдоль выпуклой стенки среднего цилиндра. Вертикаль и горизонталь не имели смысла в открытом пространстве, но часть телеметрии поступала на каналы новобранцев, и Тимур понимал, что движется вместе с аппаратом вниз. Где-то под лопатками оператора светился выпуклый лик Калорики. Навигационная нейросеть уравнивала скорости шаттла и медленно вращающегося жилого цилиндра «Анубиса».

Монолитная стена заняла всё поле зрения.

Тимур понимал, что понятие «стыковка» давно утратило смысл. Архаизм, выдернутый из середины двадцать первого века. Сейчас стыкуются между собой корабли — это происходит в редких случаях. Как правило, в ходе спасательных операций или десантных рейдов Космофлота. Стыкуются узлы, формирующие орбитальную станцию, верфь или каркас будущего звездолета. Даже хабитаты, принадлежащие сверхбогатым долгожителям или сообществам психопатов-отшельников, могут стыковаться, срастаясь в единую систему.