Книга Неос, страница 116 – Ян Бадевский

Чтобы организовать встречу шефа ДБЗ с одним из самых опасных преступников Солнечной системы, тюремщики начали перестраивать локации вымышленного кошмара. Рихтер Тенсинг, умирающий от жажды в бескрайней аравийской пустыне, внезапно перенесся на берег мутного городского канала, где его дожидался Колосовский. По зеленоватой глади неспешно двигалась обшарпанная гондола, которой правил человек в капюшоне и уродливой кожаной маске.

— Держи, — Колосовский швырнул заключенному бутылку с водой. Пластиковую, с винтовой крышкой.

Тенсинг поймал бутылку, свинтил крышку и жадно припал к горлышку. Шеф ДБЗ спокойно наблюдал за двигающимся кадыком заключенного. Не мешал, не заговаривал первым.

Пластиковая бутылка в средневековом городе смотрелась дико. Никто из заключенных не сумел бы раздобыть артефакт на данном уровне. И Тенсинг это понял.

— Кто ты? — голос киллера был хриплым, надтреснутым.

Убийца производил отталкивающее впечатление. Выгоревшая на солнце борода, немытые волосы, мешковатая одежда, протершаяся на коленях. Потухший взгляд. На вид мужчине было около пятидесяти, но Колосовский знал, что по сюжету конструкта, из которого извлекли Рихтера, заключенному исполнилось тридцать пять. Испытания не проходят бесследно.

— Мне сказали, что ты умеешь редактировать здешние миры, — в голосе Колосовского прорезалась ирония. — Думаю, это преувеличение.

Фиолетовые глаза узника сфокусировались на лице Андрея.

— Ты из ДБЗ.

— Знаешь меня?

— Колосовский, — рот Тенсинга искривился в ухмылке. — Раньше ты был на побегушках у Дориана Стейвея.

— Времена меняются.

— Сильно?

— В моем случае — да.

Тенсинг задумчиво кивнул.

И сменил облик.

Перед Колосовским стоял бывший куратор. Дориан Стейвей. Истинный облик куратора знали единицы — тот был фриком и прыгал по болванкам чуть ли не ежедневно. Но вот он — худощавый мужчина с аристократичными чертами лица, старомодными усами над верхней губой и в неизменном костюме от Тома Форда. Руки Стейвея были затянуты в кожаные перчатки.

— Впечатляет, — похвалил Колосовский.

— Знаю, — преступник швырнул опустевшую бутылку в канал. — Я только разминаюсь.

Локация растворилась в вихре изменений.

Колосовский обнаружил себя в деревянном кресле. Руки примотаны скотчем к подлокотникам, лодыжки — к изогнутым резным ножкам. Вокруг — комната без окон и дверей. У противоположной стены — Тенсинг со скальпелем в руках. Других изменений в аватаре заключенного Колосовский не заметил.

В голове прозвучал голос техника:

Осторожно. Он пытается изменить пороги чувствительности.

Вы сказали, это невозможно.

С Рихтером лучше поостеречься.

— Голоса в голове, — хмыкнул Тенсинг. — Пора лечиться, дружище.

Убийца шагнул вперед.

И снова заговорил:

— Мне скучно в этой реальности. Я здесь слишком давно. Поэтому не отказываю себе в странных удовольствиях. Умираю в пустыне, оперирую себя без наркоза, упарываюсь экспериментальной наркотой. Мне тут напрочь снесло крышу, прикинь? Теперь ты — моё новое развлечение, Андрюша.

Вмешайтесь.

Скотч исчез.

Колосовский поднялся с кресла, направился к фальшивому Стейвею. И тут его вновь накрыло коррекцией.

Холм.

Крест.

Мухи.

В запястьях — боль. Солнце нестерпимо обжигает кожу. Вместо серой комнаты — блеклая каменистая пустошь, извилистая грунтовая дорога и очертания неизвестного города на горизонте.