Книга Неос, страница 115 – Ян Бадевский

— Ты работал в ДБЗ, — Стиг нахмурился, вспоминая. — И перешел в Корпус разведки.

— Да. Но это не вся правда, мальчик мой. Я был главой Департамента. Мне подчинялась вся эта структура. Включая человека, который сейчас на меня охотится.

— Кто он?

— Сармат Токаев. Руководитель отдела по борьбе... не важно, с чем. Сейчас это наш враг.

— Он сильнее тебя?

— Возможно. У него есть ресурсы, у меня их нет. Зато у нас имеется туз в рукаве.

— Какой? — заинтересовался Стиг.

— Тлиннранцы.

Им удалось пройти туман.

Других нападений не последовало, хотя дважды в серо-зеленой мгле что-то шевелилось, пуская по хляби полуметровые волны. Катер чутко реагировал на подобные изменения и корректировал курс.

Представительство тлиннранцев имело хорошую защиту. Во-первых, хозяева укрыли свои владения маскировочным полем, мешающим обзору. Во-вторых, в освоенную чужими область не проникали радиосигналы и всевозможные виды излучений. Казалось, представительство выпало из пространственно-временного континуума, хотя и не отказывалось принимать гостей. У знал, что тлиннранцы находятся одновременно в нескольких точках вселенной, но не понимал, как им удается проворачивать такие фокусы.

Робокатер сбросил скорость до тридцати километров в час и пересек незримую черту. Всё это время У вместе со Стигом не покидал рубку. Разговаривали, обсуждали планы на будущее. Вспоминали лучшие моменты из жизни на Динкене. Мальчик с легким сердцем покидал этот унылый мирок, тонущий в непроглядном тумане и безысходности. Стигу нравился Таардус, но Вейшенг подозревал, что вернуться на планету-перекресток в ближайшие годы они не смогут.

Реальность трансформировалась.

Туман отступил, джунгли — тоже. Прекратился дождь. У с удивлением обнаружил, что судно мчится вперед по сухой земле.

Хлябь исчезла.

С неба на беглецов уставился тусклый солнечный круг. Белый, а не оранжевый.

Катер остановился.

Беглецы увидели представительство.

Андрей Колосовский вспоминал виртуальный ад с содроганием. В жизни ему не доводилось бывать в столь мерзких и жутких местах. Собственно, в реале таких нет.

Перед глазами всё еще стоял зачумленный средневековый город, провонявший горелым мясом и испражнениями. Вдоль мостовых тянулись канализационные желоба, из которых несло какой-то дрянью. Сточные канавы наполняли город миазмами, от которых было не скрыться, не спрятаться.

На площади под одобрительный рев толпы жгли ведьму — молодую девушку, которая, если верить подсказкам системы, полвека назад возглавляла лунный наркокартель. Крики горевшей заключенной еще долго стояли в ушах Колосовского.

Вся фишка в порогах чувствительности, объяснили ему.

Зэки думают, что всё это происходит с ними на самом деле. Пороги выставлены таким образом, чтобы болевой шок не убил оболочку в криокапсуле. Телеметрию анализируют, при необходимости осуществляется легкая подстройка.

Сейчас, когда челнок идет на сближение с космолетом ДБЗ, пережитое кажется нелепым сном. Кошмаром, приснившимся средь бела дня. Впрочем, день на тюремном хабитате — понятие относительное...

Колосовский искоса посматривал на капсулу.

Обтекаемой формы гибернатор действительно напоминал гроб. Гладкая серая поверхность, цепочка индикаторов, пульт сенсорного управления и прозрачная крышка. Грань между мирами живых и мертвых.