Книга Предельные Чертоги, страница 51 – Ян Бадевский

Если Коэн начал собственное расследование, это означает, что его фракция не причастна к смерти Фламеля. Пусть ищет. Враг моего врага — мой друг. Я даю разрешение на совместную работу.

Раздался щелчок.

Куб перестал светиться.

Делрей был ошеломлен. Он ждал от своего босса любого решения, но только не альянса с конкурирующим сообществом. Хотя, если подумать, Трисмегист прав. Не стоит пренебрегать помощью могущественного союзника. Особенно, если это не отразится на сумме вознаграждения.

В призрачном свете фонарей Стимбург выглядел таинственно и зловеще. Мокрые тротуары отражали газовый и керосиновый свет. По вечернему небу ветер гнал клочья облаков.

Возле арки Красного тупика Делрей поймал кэб и приказал ехать в сторону Туманного бульвара. Фонари, прикрепленные к углам экипажа, с трудом разгоняли сгустившуюся тьму. Что ж, детектив ехал по безлюдной части Треугольника, этого стоило ожидать.

За окнами кэба шумел ветер. Листья срывались с деревьев и липли к брусчатке. С ветвей и крыш капала вода. Все это, вместе с перестуком копыт, вплеталось в мировое полотно.

Экипаж остановился рядом с Аллеей Уставшего Времени. Расплатившись с кэбменом, Делрей вышел в ночь. Луна и звезды обрушились на город, придавили улицы и дома непостижимо черной массой. В древесные стволы неведомый художник вмонтировал изогнутые, растекшиеся циферблаты. Часть дисков бала развешана на фонарных столбах — уродливые капли, тикающие в тишине бульвара.

У старого дуба пришлось замедлить шаг.

Делрей вслушался в вечерний шепот улиц. В недрах Туманного бульвара скользили тени случайных прохожих. Ветер шелестел листьями в кроне умирающего дерева. Под ногами Делрей ощущал плотную липкую массу.

Из тени дуба выступил человек.

Делрей сжал в кармане рукоять револьвера. Тяжесть шестизарядника успокаивала. Если Коэн подставил своего потомка, он сможет защититься.

Лицо человека скрывалось под капюшоном. Пустые руки, мягкая походка. Но эта походка ничего хорошего не предвещала — так двигались тренированные убийцы, выросшие в закрытых юго-восточных школах боевых искусств.

А потом Делрей увидел зверя.

И ему захотелось убежать. Раствориться в лабиринтах Треугольника, пока не поздно.

Вдоль позвоночника карабкался страх. Липкий первобытный ужас. Видимо, детектив был не первым, кто так реагировал на полярного рлока. Не первым, и не последним.

Мерт сидела в кресле-качалке и смотрела на ветер, раскачивающий клен за окном. Дерево стояло на противоположной стороне улицы, загораживая половину ратуши.

Ветер хлопал ставнями на первом этаже и разгуливал по дому, ничего не стесняясь.

На коленях Мерт лежала книга. Что-то историческое, относящееся к периоду становления Империи Трордор. Вообще, исторические труды полностью доминировали на полках библиотеки. Коэн любил делать пометки на полях, исправлять хронистов, зачеркивать отдельные предложения и целые абзацы. Ничего удивительного — наниматель Ольгерда был свидетелем большинства описываемых событий.

Атолл Миядзаки вошел в сильное воздушное течение. Это был сознательный маневр — кормчие снарядили большой торговый флот и решили ускорить его прибытие в конечный пункт. Десятки браннеров, груженых специями, шелком, винами и ювелирными украшениями, отправились в Пацифиду.