Книга Перевернутая луна, страница 80 – Ян Бадевский

Не выпрямляясь, перезарядила ствол.

Просканировала окрестности.

Вертикаль трущобного лабиринта буквально кишит желто-красными силуэтами — обычная тепловая картина густонаселенной локации. Пятна перемещаются, наслаиваются друг на друга, движутся во всех мыслимых направлениях. Вычленить в этом хаосе снайперов с «винторезами» проблематично, Наоки даже не пытается. Вместо этого девушка проскальзывает в просвет между бамперами внедорожников и продолжает свой путь по ленте дороги.

Теперь в ее левой руке нож, удерживаемый прямым хватом.

Отслеживать быстрые перемещения.

Кое-кто из Танго-взрыва уже перекинулся. И вести переговоры эти ребята не собираются. Их даже авторитет профсоюза не останавливает.

Наоки видит бегущее по стене звериное тело. Вниз и наискосок, на сближение. Поднять ствол и выстрелить, целясь по курсу бегущей твари. Это нувиш, оборотень-койот. Некрупный, но очень быстрый и злой, почти не уступающий в скорости обычному волколаку. Три пули прошивают ублюдка насквозь, оставляя на серой штукатурке кровавые потеки. Животное взвизгивает, отваливается от стены и летит вниз, шмякается о тротуарную плитку чьей-то террасы, попутно наматывая на себя бельевую веревку с детскими трусиками. Еще один говнюк пытается достать Наоки в прыжке, но разрывная серебряная пуля вываливает его внутренности на склон холма.

Каждый виток тропы короче предыдущего.

Наоки приближается к вершине.

Убогие глинобитные домишки громоздятся с двух сторон, над головой развешаны гирлянды шмоток, за стенами — раздражающее мельтешение кислотных пятен.

Приходится отключить тепловизор.

И подрубить к менюшке допреала датчики движения, вшитые в ткань бронекостюма.

Успела.

Стая частично перекинувшихся койотов атакует со всех сторон. Двое несутся наперерез, один — по стене. Еще двое выдвигаются из черных проемов за спиной. Трое прыгают по уступам, вооружены мачете и тяжелыми мясницкими ножами. Те, что сзади, бросаются вперед, замедляются под прикрытием штабеля пустых ящиков и запускают обратную трансформацию, одновременно добывая откуда-то массивные топоры на прорезиненных рукоятях. Наоки, не глядя, отводит руку назад и расстреливает ящики длинной очередью, разбрасывая щепки по всей улице. Доски с треском разлетаются, бойцы Добермана оседают в пыль. Картина побоища транслируется на зрительный нерв в потоковом формате. Вот почему Наоки не надо оглядываться.

Топоры с глухим стуком падают на землю.

Выстрелить через брезент над тыквенной горкой и насладиться зрелищем падающего тела. Получеловек-полуволк, вытянутые крючковатые пальцы поросли серой шерстью, ноги вывернуты под неестественным для хомо сапиенс углом, вместо лица — оскаленная морда.

Мудака, который мчался по дороге, рассчитывая на скорость, отшвыривает прямым попаданием двух разрывных в грудь. Капли крови на простынях и наволочках. Женские визги в незастекленных оконных провалах.

Трое.

Один мчится по стене, оставляя глубокие борозды в штукатурке. Двое мягко спрыгивают на землю и бросаются в атаку. У первого в лапе секач — тяжелый мясницкий нож с топоровидным лезвием. У второго — щербатое мачете. Полметра длины, деревянная рукоять, одностороння заточка, выпуклое лезвие и слегка загнутое острие. Смертоносные штуки для рубящих ударов, но в клинче совершенно бессмысленные.