Книга Перевернутая луна, страница 78 – Ян Бадевский

Чтобы попасть во владения Дюка, надо свернуть с парковки на пропыленную улочку, вьющуюся среди покосившихся хибар, поросших колючками руин, автомастерских, пивнушек и прочего непотребства. Здесь нет пешеходных тротуаров, а по дороге то и дело проносятся раздолбанные колесные колымаги и сияющие хромом байки, оснащенные металлическими черепами на выпирающих кофрах. Обтянутые кожей детины с пивными животами, похоже, ловили кайф от рева, издаваемого мощными турбированными движками. Наоки смотрела в оба и прижималась к стенам домов. Преимущественно — к жестяным и глинобитным.

Охлаждение броника пришлось выкрутить на максимум.

Солнце давно покинуло зенит, но жара и не думала спадать. В реальности Наоки Тихуана была не запредельно горячим местом — столбик термометра редко переваливал за двадцатипятиградусную отметку. Но сейчас в тактическое поле наглазника выводилась нереальная цифра. Тридцать восемь градусов. Последствия климатических войн, разгоревшихся на этих землях почти сто лет назад.

Наоки привлекала внимание.

Пялились на нее буквально все. Редкие прохожие, картежники у поцарапанных пластиковых столов, игроки в кости, упоротые в хлам торчки со свалявшимися от грязи волосами, дети и алкоголики. Зацепить не решались — кобура с «Вереском» производила устрашающий эффект.

Дорога петляла и закручивалась непостижимым образом, сужалась и расширялась, жонглировала теневыми сторонами. Солнечный диск наливался кровью и неумолимо скатывался к холмистой низине. Всё чаще на пути Наоки встречались пуэбло — города-дома, построенные индейцами. Ощущение фантастического антуража, чуждого цивилизованному человеку, усиливалось с каждым шагом.

Остатки асфальта исчезли, и Наоки двинулась по хорошо утрамбованной грунтовке. Хижины и лавочки стали встречаться реже, в просветах между постройками виднелись обширные участки пустыни.

Грунтовка влилась в каменистую тропу, вьющуюся под небольшим углом вверх. И лишь тогда к Наоки пришло понимание, что она достигла своей цели. Щербатая серая лента наматывалась спиралью на пологую возвышенность, в тело которой врастали всё те же вездесущие пуэбло, серо-бурые многоэтажки, размалеванные граффити, усеянные вогнутыми линзами тарелок, плексигласовыми навесами, выцветшими вывесками на испанском и разномастными надстройками, сколоченными из чего придется. А еще здесь были брезентовые палатки, ржавые фургончики и целая паутина веревок, на которых сушилось белье.

Очередной виток — и дорога ныряет в сумрачную зону.

Солнце скрывается за горой, тени домов, напоминающих кубик Рубика, неимоверно удлиняются. Уступчатая трущобная масса нависает над Наоки. Сверху на нее смотрят десятки и сотни настороженных глаз.

Остров Нищих.

Так называется этот район, полностью подчиняющийся головорезам из Чистого танго-взрыва.

Справа от Наоки — пологий спуск. И лежащие в низине лабиринты окраинных улочек, болезненной коростой вросших в туловище Тенокса. Там, среди перепутанных предзакатных росчерков, осталась без присмотра профсоюзная машина.

Спутниковые карты не отображали Остров Нищих, магические — тоже. Всем было начхать на эту возвышенность, даже картографам. Поэтому Наоки выбросила фрагмент из меню дополненной реальности и увеличила порог сенсорного восприятия. Картинка стала предельно четкой, звуки усилились, запахи обострились.